Тонкости миграции: драйверы и барьеры импортозамещения

Рост цен на отечественное ПО, ужесточение регуляторных требований и сложность реальных миграций показали: переход от отчетности к работающим технологиям оказался куда сложнее, чем ожидалось. О том, какие драйверы действительно двигают рынок и что сегодня мешает переходу на российские решения, поговорили с Виталием Поповым, директором департамента реализации инфраструктурных проектов «Софтлайн Решения» (ГК Softline).

— Рост цен на российское ПО уже выглядит неизбежным. Это временный эффект или новая нормальность рынка?

— Рост стоимости российского ПО — ожидаемый процесс, и рынок к этому готов. Это нормальная стадия развития отечественных продуктов, которые становятся более зрелыми и востребованными. Это связано с вполне понятными драйверами: инфляцией, ростом стоимости высококвалифицированных разработчиков и необходимостью масштабировать поддержку продуктов. Российские компании активно инвестируют в развитие своих решений, расширяют функциональность, усиливают техническую поддержку. Все это формирует себестоимость, которая неизбежно влияет на конечную цену.

— В 2026 году импортозамещение действительно ускорится — или рынок уже уперся в естественные ограничения? 

— В обязательных секторах — госорганах, КИИ и инфраструктуре, находящейся под прямыми регуляторными требованиями — темпы в 2026 году почти наверняка ускорятся. 

Сегодня многие организации формально отчитались о выполнении требований, но реальная картина часто отличается от отчетной. У регуляторов уже есть запрос на предметные проверки, и в ближайшее время они будут смотреть не на «бумажное соответствие», а на фактическую замену технологий. Это означает переход от деклараций к ответственности, а следовательно, к более быстрым и решительным проектам. Мы уже видели это в конце 2025 года, и этот тренд укрепится: в обязательных сегментах импортозамещение станет заметно динамичнее.

С коммерческим сектором ситуация другая. Здесь решения принимают не под давлением регулятора, а исходя из зрелости технологий, качества решений и экономических возможностей. Для многих компаний ключевой критерий — не скорость, а предсказуемость и безопасность перехода. У нас есть примеры, где крупные заказчики сознательно идут по пути многократного согласования технических решений, длительного тестирования и поэтапного развертывания. Они готовы жертвовать сроками ради качества — и это нормальная позиция для бизнеса.

Кроме того, на темпы коммерческих проектов влияет экономическая конъюнктура: не все компании готовы инвестировать в масштабный переход сразу, даже если понимают его неизбежность.

Поэтому в 2026 году можно ожидать ускорения в обязательных секторах и более умеренного, плавного роста в коммерции. Коммерческий рынок будет двигаться поступательно, ориентируясь на опыт крупных внедрений в госсекторе и постепенно выстраивая собственные дорожные карты перехода.

 — Что сегодня является реальным двигателем импортозамещения — давление регуляторов или осознанные решения самих компаний?

— Первый и самый очевидный драйвер — регуляторные и законодательные требования. Госструктуры и объекты критической инфраструктуры работают в рамках четких нормативов, и именно регуляторика задала первоначальный импульс. Дополнительным фактором стал усложненный доступ к зарубежным технологиям: ограничения поставок, прекращение поддержки и рост рисков при использовании иностранных решений.

Второй важный драйвер — стратегические решения самих компаний. Многие крупные заказчики уже на уровне совета директоров приняли курс на технологический суверенитет и переход на российские продукты. Это не только про требования, но и про управляемость ИТ-ландшафта и снижение зависимости от внешних поставщиков.

Третий блок — государственная поддержка. Льготное финансирование, гранты, субсидии на внедрение, налоговые льготы — все это существенно снижает порог входа в проекты и делает переход более предсказуемым с точки зрения бюджета.

Отдельным фактором выступает кибербезопасность. Количество крупных инцидентов в 2024–2025 годах стало таким, что тема больше не воспринимается как абстрактный риск. Стало очевидно, что критичные системы должны опираться на решения, которые можно поддерживать и развивать внутри страны. Это один из самых сильных стимулов для перехода.

В совокупности все это формирует устойчивый тренд: импортозамещение движется не только за счет требований, но и за счет реальной необходимости — управлять рисками, обеспечивать безопасность и строить долгосрочную технологическую устойчивость.

— Что на практике больше всего мешает переходу на российские ИТ-решения: незрелость технологий, нехватка людей или сложность самих проектов?

— Первый барьер — зрелость отечественных продуктов. Ряд решений уже находится на уровне, достаточном для промышленной эксплуатации. Но есть сегменты, где функциональность пока не закрыта полностью. Кроме того, российские системы требуют более глубоких компетенций: если западные продукты годами формировали культуру «быстрого развертывания», то инфраструктурные российские решения предполагают более серьезную экспертизу. Кадры с таким опытом на рынке пока в ограниченном количестве — и это сдерживает темпы перехода.

Второй барьер — сложность и стоимость миграции. Замена лицензий — лишь малая часть задачи. Крупным организациям необходимо перестраивать процессы, перерабатывать интеграции, обеспечивать тестирование, обучение персонала и настройку поддержки. Фактически это трансформация ИТ-ландшафта, требующая стратегических инвестиций. Не все компании готовы оперативно выделять такие ресурсы.

Третий барьер — ограниченные сроки. Регуляторные требования задают четкие дедлайны, и это неизбежно ускоряет проекты. Однако ускорение без подготовки приводит к некачественной миграции — формальному выполнению требований без должного тестирования и анализа архитектуры. Такой подход создает дополнительные риски, особенно на критически важных контурах.

И отдельная, но крайне важная тема — пользователи. Любое изменение инструмента работы требует адаптации. Без обучения и сопровождения сотрудники сопротивляются переходу, а в ряде случаев мы видим прямое неприятие новой системы. Этот риск нельзя недооценивать: человеческий фактор влияет на успех проекта не меньше, чем технология.

— Как меняется структура ИТ-проектов: растет ли доля проектов по переходу на российские продукты?

— Если смотреть на структуру ИТ-проектов в целом, то доля проектов по переходу на российские решения уже сегодня занимает подавляющую часть рынка. Масштабных внедрений западного ПО практически не осталось — это единичные случаи, в основном в коммерческом сегменте, где компании формально не ограничены регуляторикой и ориентируются исключительно на собственные технологические приоритеты.

Но даже в таких компаниях есть четкая тенденция: компетенции по зарубежным продуктам постепенно сокращаются. Новые версии западных решений не поддерживаются, рынок проектов по ним не формируется, а значит, у интеграторов нет экономической мотивации поддерживать или развивать эти компетенции. Со временем это приведет к естественному уходу таких проектов.

Интересный тренд последних лет — миграции между российскими продуктами. После пилотного внедрения заказчики понимают, насколько конкретная платформа соответствует их требованиям, и принимают решение перейти на другое отечественное решение. То есть рынок уже вышел на стадию, где конкурирует не «российское против западного», а «российское против российского».

Возврат к широкомасштабному использованию западных решений в текущих условиях практически невозможен — ни с точки зрения доступности технологий, ни с точки зрения компетенций на рынке.

— Полный переход КИИ на российский стек — насколько это достижимая цель?

— На уровне нормативных требований ответ однозначный: закон предписывает полное использование российского программного обеспечения на объектах КИИ, и в этом смысле переход должен быть реализован в полном объеме. Для отдельных отраслей сроки адаптированы, но регуляторная логика остается неизменной.

Однако с технологической точки зрения ситуация существенно более многообразна. Часть организаций объективно не успевает выполнить требуемый объем работ в установленные сроки. Причины понятны: масштаб инфраструктуры, непрерывный производственный цикл, зависимость от сложных унаследованных систем. В отдельных сегментах промышленности существуют решения, которые не имеют прямых аналогов — речь идет не о замене ПО, а о необходимости полной модернизации технологического оборудования. Это проекты другого уровня и других горизонтов. Поэтому в реальной практике уже сформировался гибридный подход.

Критические контуры переводятся на российский стек в приоритетном порядке, в то время как вспомогательные сервисы, не относящиеся к КИИ, могут продолжать работать на зарубежных системах при наличии обоснованного исключения. Это позволяет обеспечить и выполнение требований, и стабильность технологических процессов.

Доля отечественного ПО в КИИ будет максимально высокой и продолжит расти, однако ожидать полной и безусловной замены всех технологических компонентов во всех отраслях — нереалистично. Для ряда инфраструктур потребуется долгосрочная программа модернизации, а не формальная миграция. Ключевая задача — обеспечить управляемый переход без ущерба для технологической безопасности и непрерывности процессов. Именно в эту сторону движется рынок.