Необоснованная криминализация бизнеса: проблемы статьи 210 УК РФ

Применение ст. 210 УК РФ (Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)) к предпринимателям вызывает серьезные вопросы о правомерности и часто критикуется юристами и бизнес-сообществом.

Основные аргументы в пользу ее неправомерного применения в этом контексте — это конечно же несоответствие объекта преступления. Цель статьи 210 УК РФ исторически направлена на борьбу с организованной преступностью в ее классическом, мафиозном понимании — устойчивыми, иерархическими структурами, созданными специально для совершения тяжких и особо тяжких преступлений (наркоторговля, заказные убийства, масштабные хищения, рэкет и т.д.).

Однако, в последнее время статью все чаще применяют к легальным предпринимательским структурам (холдинги, группы компаний) или к неформальным объединениям бизнесменов, несмотря на то что их основная цель — ведение легальной хозяйственной деятельности, а не совершение тяжких преступлений как самоцель.

Несмотря на то, что согласно примечанию к ст. 210 УК РФ, учредители, руководители и работники организации не подлежат уголовной ответственности по этой статье только в силу организационно-штатной структуры организации. Правоохранительные органы позволяют расширительное и необоснованное толкование признаков преступного сообщества.

К примеру, следствие часто трактует обычные деловые связи, долгосрочные контракты, совместные проекты или даже родственные связи между предпринимателями как признак «устойчивости» преступного сообщества.

Разработка бизнес-стратегий, инвестиционных планов или совместных действий на рынке квалифицируется как «спланированность» преступной деятельности.

А стандартная организационная структура компании (директор, менеджеры, сотрудники) или неформальное лидерство в бизнес-сообществе искусственно подгоняется под признак «объединение организаторов, руководителей преступного сообщества».

Любое сотрудничество между компаниями или предпринимателями (совместные тендеры, взаимное кредитование, обмен информацией) трактуется как «совместность действий» для совершения преступлений.

Особую тревогу вызывает осознание того, что статья 210 УК РФ часто используется как «усилитель» или «зонтик» для других обвинений (мошенничество, незаконное предпринимательство), а также позволяет применить более строгую санкцию, привлечь к ответственности широкий круг лиц, включая тех, кто напрямую не совершал конкретных преступлений, но был связан с бизнесом или оправдать длительное содержание под стражей, в том числе по предпринимательским составам преступлений, арест по которым напрямую запрещен уголовно-процессуальным законом.   

При таком подходе стираются объективные и однозначные критерии для отличия легальной бизнес-структуры от преступного сообщества, что оставляет широкий простор для произвольной квалификации.

Верховный Суд РФ неоднократно указывал на необходимость строгого и ограничительного толкования ст. 210 УК РФ, подчеркивая, что она не должна применяться к легальным хозяйствующим субъектам или к группам лиц, совершившим преступления без признаков устойчивой организации, специально созданной для преступной деятельности.

Конституционный Суд РФ также обращал внимание на проблемы неопределенности формулировок и риски необоснованного применения. Однако практика часто расходится с этими разъяснениями (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2009 года N 1260-О-О; от 18 июля 2017 года N 1528-О и от 8 июля 2021 г. N 1366-О).