Почему финансовый инжиниринг — драйвер роста капитализации рынка России

Термин «финансовый инжиниринг» используется как в академической, так и в деловой литературе достаточно широко. Это можно сказать и в отношении продуктов финансового инжиниринга. Безусловно, лидирующие позиции в этой категории финансовых продуктов занимают облигации, выпускаемые в результате секьюритизации, — в США в 2024 году объем ипотечной и неипотечной секьюритизации превысил 2,0 трлн. долларов. Структурные продукты, на наш взгляд, занимают следующую позицию. Особо популярными среди инвесторов они становятся в периоды низких процентных ставок — инвесторы начинают искать возможности сохранения двузначной доходности и проявляют повышенную терпимость к риску. Российская экономика вступает в период смягчения ДКП, это обстоятельство может повысить интерес участников рынка к структурным продуктам.

Двумя из множества условиями, определяющими успех развития финансовой инженерии на национальном рынке, являются национальные математические и инженерные школы и правовая среда, адаптированная к легитимизации нестандартных решений в финансовой сфере. С первым в России все отлично — несмотря на изменения, происходившие в системе образования, выпускники российских школ продолжают занимать призовые места на международных олимпиадах по точным наукам, востребованность выпускников российских ведущих технических университетов и в академической среде, и на рынке труда в последние годы возрастает, что подтверждает качество их образования и авторитет научных школ, их выпустивших. Со вторым — правовой средой, адаптированной к имплементации нестандартных решений в рутинную практику банков, страховых компаний, брокеров, управляющих и других участников финансового рынка — все гораздо сложнее.

В России рынок структурных продуктов начал развиваться с начала 2000-х годов-российским инвесторам их предлагали иностранные банки. Вскоре появились индексируемые депозиты от российских банков, а затем и депозитные вклады, гарантировавшие возврат основной суммы долга и процент несколько ниже рынка, но содержащие обещания повышенных выплат при условии наступления определенных событий. Первыми такие депозиты стали продавать банки, участвовавшие в аукционах ГКО в качестве первичных дилеров и предлагавшие своим клиентам, в условиях отсутствия возможности прямого участия в аукционе, участие через покупку подобного депозита-банк использовал средства клиента целенаправленно, для приобретения ГКО на аукционе, а доходность депозита зависела от результата аукциона, однако банк принимал на себя обязательства по возврату основной суммы долга  и объявленного при заключении договора процентного дохода. В этот период рынок финансового инжиниринга развивался в условиях дефицита соответствующих правовых механизмов и практики их правоприменения.  С начала 2000-х годов, после кризиса рынка ГКО, с началом восстановления долгового рынка, популярность стали набирать депозиты с возможностью хеджирования валютного риска путем встраивания в конструкцию договора производных финансовых инструментов. Впоследствии широкое распространение практика создания структурных продуктов приобрела среди страховых организаций. К сожалению, результаты, полученные по окончании сроков действия договоров, разочаровали инвесторов и «рассердили» регулятора. В 2018 году Банк России, стремясь защитить инвесторов от недобросовестных практик продажи структурных продуктов, принял решения, ограничивающие возможности их предложения неограниченному кругу лиц. Прошедшие 8 лет доказали, что участники рынка не только поверили в потенциал структурных продуктов, но и научились управлять присущими им рисками. По данным Банка России  основной объем продаж структурных продуктов приходится на облигации–на июль 2025 года объем рынка структурных продуктов составил 1,9 трлн рублей, из них более 1,7 трлн. рублей облигации, что составляет 91% всего рынка.

В настоящее сложные продукты финансовой инженерии, к которым относятся структурные, открывающие инвесторам доступ к сделкам на рынки акционерного капитала с высокой маржинальностью, предлагают брокерские дома. Правовая форма таких продуктов не стандартизирована: предложение клиенту может быть «обернуто» в договор доверительного управления, стратегию инвестирования, инвестиционный пай, акцию инвестиционного фонда, в том числе и в облигацию с целевым назначением использования привлеченных средств. В качестве конечных целей финансирования в ряде структурных продуктов названы акции компаний роста из высокотехнологичных секторов экономики или стартапов, либо прямое участие в капитале компаний. Сразу оговорюсь, что упомянутые продукты доступны только квалифицированным инвесторам и имеют достаточно высокий порог входа. Это вполне оправдано, учитывая повышенный уровень риска. Таким образом лидеры финансового бизнеса и их состоятельные клиенты пытаются компенсировать недостаточность инструментов венчурного финансирования и малочисленность российских «бизнес-ангелов». К сожалению, пока мы не располагаем консолидированными данными, позволяющими оценить объем финансирования, доходящий до конченого бенефициара (акционерного общества) по каналам продаж подобных структурных продуктов. Однако, по мере смягчения ДКП и снижения привлекательности инструментов денежного рынка, формируется тренд на поиск инвесторами активов с повышенной доходностью. Начинает открываться «окно возможностей» для вхождения в акционерный капитал. На российском рынке повторяется ситуация 2007-2009 годов: когда слабость сможет обернуться силой. В настоящее время одна из существенных уязвимостей российского рынка–ограничения, действующие при публичном раскрытии информации. Но структурные продукты, созданные для определенного круга информированных и подготовленных инвесторов, не  требуют такого уровня раскрытия информации. В сложившихся обстоятельствах резонно предположить, что лидеры российской финансовой индустрии, создающие и продающие сложные финансовые продукты наиболее подготовленным инвесторам, передадут через этот канал импульс, направленный на значимый рост капитализации.