Как за две недели развернуть отказоустойчивую ИТ-инфраструктуру в вузе

Департамент реализации инфраструктурных проектов завершил внедрение отечественной виртуальной инфраструктуры в крупном техническом вузе страны, где обучаются более 8 тысяч студентов. О том, как за две недели была развернута отказоустойчивая среда, какие риски выявились в процессе и почему импортозамещение — это прежде всего вопрос архитектуры, рассказывает Дмитрий Чиндяскин, заместитель технического директора «Софтлайн Решения» ГК Softline.

— Дмитрий, чем этот проект принципиально отличался от стандартной миграции на новую платформу?

— С формальной точки зрения задача выглядела понятной: университет уже закупил отечественное серверное оборудование и планировал развернуть программный стек виртуализации и резервного копирования. Но в реальности импортозамещение, это не просто «установка нового софта». Это всегда стресс-тест всей инфраструктуры.

У вуза, как и у большинства образовательных организаций, ИТ-ландшафт исторически формировался постепенно: разные поколения оборудования, различные подходы к сетевой архитектуре, накопленные настройки. В таких системах всегда есть скрытые зоны турбулентности. Наша задача заключалась не только в развертывании отечественных продуктов, но и в обеспечении устойчивости всей среды, с учетом требований информационной безопасности и бесперебойной работы ключевых сервисов.

— Какие риски оказались наиболее чувствительными?

— На этапе обследования мы обнаружили коллизии в локальной сети заказчика. Это не была очевидная ошибка конфигурации, которую можно устранить за несколько минут. Речь шла о системной проблеме сетевой связанности, которая при масштабировании виртуальной среды могла привести к деградации сервисов и нестабильной работе кластера.

В инфраструктурных проектах опаснее всего то, что «почти работает». Виртуализация может развернуться, сервисы запустятся, но при росте нагрузки начнут проявляться сетевые конфликты. Поэтому мы приняли решение устранить первопричину до ввода в промышленную эксплуатацию. Это заняло время и потребовало дополнительной инженерной проработки, но именно такие решения обеспечивают долгосрочную устойчивость.

— Почему для образовательного учреждения так критична отказоустойчивость?

— Высшее учебное заведение — это не просто корпоративный офис с типовым набором сервисов. Это одновременно учебные платформы, научные вычисления, внутренние административные системы, цифровые архивы, личные кабинеты студентов и преподавателей. Любой простой отражается на тысячах пользователей.

Кроме того, требования в сфере информационной безопасности для образовательных организаций усиливаются. Поэтому архитектура должна учитывать не только производительность, но и управляемость, контроль процесса резервного копирования, прозрачные сценарии восстановления, понятные параметры качества сервиса.

— Как была выстроена архитектура решения?

— Мы реализовали проект на базе отечественной платформы виртуализации с поддержкой кластеризации, высокой доступности и балансировки ресурсов, а также системы резервного копирования с контролируемыми показателями RPO и RTO (допустимые потери данных и время восстановления).

Ключевой принцип — единая точка управления. Университет получил централизованную консоль, через которую можно управлять виртуальными машинами, хранилищами, кластерами и другими объектами среды. Архитектура изначально проектировалась с расчетом на масштабирование. Это важно: образовательные учреждения активно развивают цифровые сервисы, внедряют новые платформы, увеличивают нагрузку. Инфраструктура должна быть готова к росту без повторных кардинальных переделок.

— Проект был реализован в крайне сжатые сроки. За счет чего это удалось?

— В техническом задании конкурса были изначально прописаны жесткие временные рамки. С учетом пилотирования весь комплекс работ занял две недели. Это стало возможным благодаря высокой степени предварительной подготовки и опыту команды. Мы провели демонстрацию функциональности решений для ИТ-специалистов университета, выполнили поставку, развертывание и настройку систем на существующем оборудовании, осуществили миграцию виртуальных машин, провели тестирование и подготовили эксплуатационную документацию.

Отдельный блок — обучение сотрудников заказчика. Импортозамещение не может считаться завершенным, если внутренняя команда не владеет инструментарием. Кроме того, по итогам проекта у университета осталось 40 консультационных часов,  это элемент осознанной поддержки на этапе стабилизации.

— Насколько важным был фактор взаимодействия с вендором?

— В инфраструктурных проектах технологическая часть неотделима от партнерской экосистемы. В нашем случае возникла ситуация, когда сделка у одного из вендоров изначально была зарегистрирована за другим партнером, и на финальном этапе тот партнер выразил желание подключиться к проекту.

Подобные ситуации могут привести к потере маржи или даже к срыву реализации. Мы оперативно выстроили коммуникацию с вендором, аргументировали нашу роль, подтвердили объем выполненных работ и продемонстрировали лояльность заказчика. В течение одного дня вопрос был урегулирован. Это пример того, что импортозамещение — это не только инженерия, но и управленческая дисциплина.

— Как вы оцениваете результат проекта в стратегическом контексте?

— Университет получил отказоустойчивую, масштабируемую и управляемую инфраструктуру. Но для нас важнее другое, создана архитектурная база для дальнейшего развития. Импортозамещение часто воспринимается как вынужденная мера. На практике это возможность пересобрать систему правильно: устранить исторические перекосы, навести порядок в сетевой архитектуре, выстроить прозрачную модель резервного копирования и контроля.

Этот опыт полностью масштабируем. Он применим не только к образовательным учреждениям, но и к госсектору, промышленности, крупным корпоративным заказчикам. Импортозамещение — это не про замену одного вендора другим. Это экзамен на зрелость инфраструктуры. И если компания или организация проходит его осознанно, результат оказывается сильнее исходной системы.