Патент аннулирован, а платежи остаются: ВС РФ защитил лицензиара

Вы платили лицензионные платежи за патент, который через несколько лет аннулировали, и рассчитываете вернуть деньги? После позиции «Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2026)» (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 25.03.2026 N 5А/2026) — это ожидание стало гораздо менее реалистичным.

Суд прямо указал: если на момент исполнения лицензионного договора патент считался действительным и стороны добросовестно исходили из этого, последующее признание патента недействительным не дает лицензиату права требовать возврат уже уплаченных платежей.

Для собственника бизнеса это не отвлеченная доктринальная конструкция, а вполне осязаемый финансовый вопрос. В фармацевтических проектах, IT‑сервисах, машиностроительных линиях, химическом производстве и биотехнологических платформах вознаграждение за использование чужих разработок сопоставимо с крупными капитальными вложениями и годовой прибылью отдельных направлений. Поэтому бизнесу важно заранее перестраивать договорную модель под новые ориентиры.

Что сказал Верховный Суд

В Обзоре 1 за 2026 год Верховный Суд рассмотрел конфликт, в котором лицензиат отказался продолжать платить вознаграждение за использование запатентованного решения после того, как патент был признан недействительным по инициативе третьего лица. Три нижестоящие инстанции согласились с доводом лицензиата: если патент аннулирован, считается, что он никогда не существовал, а значит, основание для платежей отпало, и лицензионный договор следует считать лишенным предмета. Верховный Суд эту логику не поддержал и сформулировал противоположный подход, опираясь на пункт 6 статьи 1398 ГК РФ и разъяснения Пленума ВС РФ 10 от 23.04.2019 г.

Высшая инстанция напомнила, что сделки, основанные на патенте, который впоследствии лишился правовой охраны, сохраняют силу в той части, в которой обязательства по ним уже исполнены к моменту признания патента недействительным. Если лицензиат в реальности применял технологию в производстве, запускал продукт на рынок, получал экономический результат в виде дополнительной выручки, сокращения сроков вывода продукта или преимущества перед конкурентами, он не может потребовать перерасчета лицензионных платежей только потому, что позже другой участник рынка успешно оспорил патентоспособность решения. Более того, лицензиар получает право истребовать накопившуюся задолженность за весь период, когда договор исполнялся, а стороны исходили из надлежащего статуса патента и существования исключительного права.

В основе этой концепции лежит простая экономическая логика: иначе покупатель лицензии получал бы необоснованное преимущество. Он использовал бы чужой результат интеллектуальной деятельности, строил бизнес‑модель, выходил на рынок и занимал долю в сегменте, а затем снимал с себя финансовые обязательства, прикрываясь формальным изменением записи в реестре. Верховный Суд фактически поставил во главу защиту добросовестного оборота: если обе стороны действовали разумно и исходили из действительности патента, их расчеты за прошлое должны оставаться стабильными, даже если позже выяснилось, что охрана была предоставлена ошибочно.

Что это меняет для бизнеса

Для лицензиара это решение — фактор дополнительной стабильности денежного потока. Риск того, что через несколько лет лицензиат придет за возвратом всех лицензионных платежей, резко снижается. В фармкомпаниях и машиностроении, где лицензии часто являются опорой для инвестиционных проектов, можно точнее планировать окупаемость.

Еще один плюс: у лицензиара появляется более сильная переговорная позиция. Ссылаясь на практику ВС РФ, он может надежнее отстаивать модель безвозвратных платежей за уже исполненные периоды.

Для лицензиата, напротив, ставка выросла. Если патент аннулируют, деньги за прошлые годы останутся у правообладателя, даже если сам патент с точки зрения техники давно был слабым. В отраслях с длительным циклом (фармацевтика, биотех, химия) это означает, что риск «ошибки на входе» ложится на покупателя лицензии.

Классический пример: фармкомпания покупает лицензию на препарат, платит 8–10% от выручки, а через несколько лет конкурент оспаривает патент из‑за отсутствия изобретательского уровня. Раньше компания рассчитывала хотя бы частично вернуть лицензионные платежи. Теперь — нет.

С какого момента патент считается недействительным

Формально патент аннулируется с даты подачи заявки — так устроена система охраны результатов интеллектуальной деятельности. Но для денег важен не формальный «обратный отсчет», а момент, когда суд или Роспатент приняли решение о недействительности. До этой даты стороны добросовестно исходили из того, что патент работает, и суд защищает исполненные обязательства.

На практике это значит: как только компания узнает об оспаривании патента, она должна оценить, как долго еще будет платить лицензионные платежи и какую часть платежей готова считать безвозвратными.

Можно ли заранее договориться о возврате платежей

Можно. Закон не запрещает по соглашению сторон перераспределить риск аннулирования патента. Если Вы лицензиат и хотите защитить инвестиции, добивайтесь включения в договор условия о частичном или полном возврате лицензионных платежей при признании патента недействительным.

Например, можно закрепить, что в случае аннулирования патента лицензиар возвращает платежи за периоды, когда лицензиат не получал коммерческого результата (не было вывода продукта на рынок). Для лицензиара, напротив, разумно зафиксировать, что уплаченные суммы за прошедшие периоды не подлежат возврату и отражают уже полученную лицензиатом экономическую выгоду.

Применима ли позиция к полезным моделям и промышленным образцам

Хотя в Обзоре речь шла о патенте на изобретение, п. 6 ст. 1398 ГК РФ распространяется и на другие охраноспособные объекты — полезные модели и промышленные образцы. В машиностроении и приборостроении, где бизнес активно опирается на полезные модели, это критично: такие патенты чаще оспариваются, но уже уплаченные лицензионные платежи при этом все равно остаются у правообладателя.

Когда возможен возврат лицензионных платежей

Возможный вариант для лицензиата — доказать недобросовестность лицензиара. Речь про ситуации, когда правообладатель еще до заключения договора знал о серьезных рисках недействительности патента, имел на руках отрицательные заключения или участвовал в спорах по тому же объекту, но умолчал об этом.

Тогда суд может квалифицировать его поведение как злоупотребление правом и взыскать лицензионные платежи как неосновательное обогащение или убытки. Но это сложный путь: нужны документы, переписка, экспертные заключения. Доказать умысел задним числом непросто —, и это еще один аргумент в пользу грамотной договорной настройки «на входе».

Как адаптировать лицензионные соглашения, чтобы максимально защитить интересы компании

Лицензиатам мы советуем начинать не с текста договора, а с проверки патента. Независимый патентный поиск и анализ судебной истории по объекту сегодня стоят несравнимо дешевле, чем попытки вернуть многолетние лицензионные платежи после аннулирования. В договор мы включаем блок заверений лицензиара о действительности патента и отсутствии известных ему споров, а также оговариваем механизм возврата или пересмотра платежей при недействительности.

Правообладателям, в свою очередь, полезно выстраивать многоуровневую систему собственной защиты. Во‑первых, регулярно проводить внутренний аудит патентного портфеля, очищая его от заведомо слабых объектов еще до начала активного лицензирования. Во‑вторых, аккуратно фиксировать фактическое использование лицензии: отчеты о выпуске продукции, данные о выручке, технологические регламенты и иные документы станут существенными аргументами при взыскании задолженности по лицензионным платежам. В‑третьих, формулировать в договоре прямые оговорки о невозвратности платежей за уже исполненные периоды и о том, что на момент заключения соглашения обе стороны исходили из действительности патента, что дополнительно подкрепляет позицию в случае спора.

Наш опыт показывает: правильно настроенный лицензионный договор снижает риск многомиллионных потерь не на проценты, а в разы. После позиции ВС РФ цена ошибки выросла, но у бизнеса по-прежнему остается пространство для управления риском — через аудит патентов, договорные оговорки и заблаговременное документирование своей добросовестности.