Андрей Баскин: Не готов исполнить музыку, которую не могу прочувствовать

Андрей, давай начнем с самого начала. Почему ты выбрал именно скрипку?

На скрипке начал играть, потому что плохо разобрался в вопросе… а когда начал понимать, во что ввязался — уже стало чуть-чуть получаться, и я решил продолжать этим заниматься. Без кризисов не обходилось, но спасали две вещи: каждое лето в обязательном порядке скрипка на месяц уходила на шкаф, и я больше ничего не умел делать. Поэтому в итоге жизнь моя связалась с этим инструментом намертво. Плюс, мне безумно везло с тем окружением, в котором я «варился» — у нас было «модно» заниматься, импровизировать, читать с листа, хорошо владеть своей профессией. Без конкурсной составляющей, а именно для совместного музицирования. Сейчас я понимаю, это была какая-то магия, хотя на тот момент ничего необычного в этом не видел.

Также мне безумно везло с преподавателями, они были все невероятные, разные, а главное — появились в моей жизни в правильном порядке. На этой биографичной детали я даже сделал свою систему подготовки к концертному выступлению: первая из трех ступеней — мой первый преподаватель Турчанинова Галина Степановна, учила меня играть прилежно, правильно, досконально, прививала так называемую «школу». Так появился первый из тех этапов подготовки к концерту, Технарь. Задача Технаря — показать красоту инструмента, его голоса, приемов, штрихов.

Второй мой учитель — Гуляницкий Алексей Алексеевич, на тот момент совсем молодой, полный энергии — начал раскачивать мою эмоциональную составляющую. Учил, как сделать эффектно, как распределять энергию, как отдыхать и где выдавать максимум. Алексей Алексеевич превратился во второй этап — Романтика. Романтик показывает образы, чтобы каждая нота несла какую-то информацию в себе, аналогию, чтобы темы приобретали кинематографичность, выпуклость, задевала слушателей.

И последний мой учитель, профессор, наставник и кумир — Бочкова Ирина Васильевна. Ее самое значимое замечание было — «это звучит глупо». Благодаря ей я (надеюсь, что) понимаю, к чему нужно стремиться, что такое форма, композиция, стиль, интеллект в такой зыбкой сфере, как музыка, где ничего особо нельзя измерить или хоть как-то приколотить к месту. Научила видеть музыку не просто набором красивых, пылких нот, но языком, передающим информацию. Благодаря ей я начал убеждать (с завидной периодичностью) себя своими идеями, мыслями и в конечном счете — игрой. Так появился заключительный этап, Философ. Он про умение быть честным с публикой, ведь как я смею убеждать людей в том, во что сам не верю?!

Расскажи про инструмент, на котором сейчас играешь

Это инструмент неизвестного мастера, неизвестного года и неизвестной страны происхождения. Что ясно наверняка: это уникальный инструмент, сделанный по каким-то своим правилам, как будто мастер экспериментировал. Выбрано очень необычное дерево, очень широкослойное. Сделано очень качественно, по «старой школе», когда люди еще не знали, что такое батарейка, Тик-ток и «кринж», то есть примерно в эпоху динозавров.

Кроме шуток: я влюбился в этот инструмент с первого взгляда, понял, что не хочу выпускать из рук. Денег не было, она не звучала (30 лет на ней не играли, а это весьма пагубно отражается на звуковых качествах). Я одолжил у всех, кто не успел меня заблокировать к тому моменту, все имеющиеся у них деньги, и был абсолютно счастлив, что этот инструмент с невероятным тембром (правда, поскольку она не звучала первые лет 5, слышным только мне) был «безродным», без этикетки и понятной истории создания. Если бы скрипка была с подтвержденной родословной — боюсь, я бы никогда не смог себе позволить ее купить, поскольку много что намекает на то, что ее сделал кто-то очень профессиональный…

Как тебе удается играть по 20-30 концертов в месяц и при этом не сойти с ума?

Есть очень простой, правдивый ответ: я люблю играть на скрипке. Различность в репертуаре решается присутствием планшета или пульта с нотами, а энергетическая «колба» — я верю, что чем больше ее опустошаешь, тем больше она потом наполнится.

Плюс музыка, как язык позволяет мне делиться самым сокровенным, а что может быть приятнее, чем делиться с понимающей аудиторией самым ценным, да еще и не опасаясь неодобрения?

По технической части помогают две вещи: концентрация и упражнения, чтобы путь «мозг расшифровал, дал сигнал — руки выполнили» был максимально короткий. Ну, и пользуюсь своей системой трехэтапного изучения материала, она позволяет заниматься очень сконцентрированно, потому что всегда ты знаешь, какую цель преследуешь, и «белых пятен» непроученных, недодуманных не остается. Так же и учеников стараюсь натаскать. Говорят, помогает.

Чью музыку ты пока не готов исполнить и почему?

Много чего не готов исполнить. Концерта Бетховена для скрипки с оркестром боюсь до жути. Не дорос пока что. Не готов исполнить музыку, которую не могу понять и прочувствовать. Бывает, конечно, что это из-за недостаточного таланта композитора, но мне чаще в жизни встречалась другая причина — собственная незрелость в каких-то аспектах. Когда понимаю, что будет звучать наигранно, неискренне, что таких эмоций у меня пока что не завелось, таких мыслей в голове моей пока не ночевало. Но я над этим работаю!

Помимо активной концертной деятельности ты еще преподаешь. Хотелось бы узнать подробнее, какие цели и задачи ставишь ученикам?

Задачи ученикам — понять, что есть миллиард возможностей высказать свою мысль, это называется «вкус», что играть интересно важнее, чем играть красиво, и это — «интеллект», и что если этого никто не услышал — значит, этап «Технарь» к Вашим услугам на ближайшую неделю. Но самое главное — смелость. Не бояться себя, не прятать, не создавать себе кумира, но и нести ответственность за все сыгранное, рассказанное. У нас же страшное искусство, сродни гипнозу, или как я мотивирую детей — это как пульт управления от человека. Хочешь новую игрушку — сыграй маме так, что она прочувствует всю боль отсутствия игрушки в твоей жизни. И она, сама того не замечая, захочет тебе ее купить. Мы же по сути позволяем людям эмоционально проживать страшные события, переживания, невероятные по глубине… но в безопасной атмосфере. Поэтому без ответственности, уважения к каждому звуку у нас не получится сделать что-то, что зацепит по-настоящему. Ведь что цепляет? То, что хочется переслушать, донаслаждаться, а это значит только одно — напихать в произведение эмоций, образов и мыслей надо с три короба. Как быть музыкантами я их стараюсь научить.

Кто твой любимый композитор и почему?

Альфред Гарриевич Шнитке. За смелость, за выбор быть экстремально правдивым, а не пластиково — прекрасным. И за его человечность, когда последствия его честности не заставили себя долго ждать. Кстати, странная вещь: люблю его слушать, разбирать с учениками, а играть — не люблю. Не дорос, все еще стесняюсь многих вещей в себе. Он для меня как правило, выявлять неровности в себе. Пока что моя форма далека от идеала, и если идеал для исполнения Шнитке — шар, то на данный момент я ближе по форме к весьма условно круглой картофелине.

Как ты относишься к конкурсам? Нужны ли они музыкантам?

Конкурсы не люблю. Не понимаю, как работает система жюри, да и не хочу в это лезть — на мой взгляд, это ближе к бизнесу и маркетингу, нежели к творчеству. Это хороший путь для людей «с толстой кожей», а я — тонкокожий, если что-то не занимаю — расстраиваюсь сильно. И еще я терпеть не могу сам факт сравнения музыкантов. В таких условиях музыкальные характеристики музыканта занимают в борьбе за победу настолько ничтожное значение… Люблю слушать музыку, выискивая следы разговора с Богом, а не подсчитывая количество промахов и помарок.

В чем главная задача музыканта? И на сцене, и в жизни, если говорить глобально

Миссия и цель — исцеление. Мы сейчас с моим Романтик квартетом играем программу — мировые хиты киномузыки. Аранжировки стоили нашему виолончелисту Сергею Асташенку как минимум почки, у него машина дешевле, чем та сумма, которую он отдал за работу композитора-аранжировщика. Но оно того стоит.

К нам часто подходят зрители, особенно после русского блока программы, и делятся личными откровениями: «я как будто в детство попала», «благодаря Вам я смог проститься с родителями — при жизни не успел…», «я показала своим детям Новый год таким, каким он был 30 лет назад». Эти слова — лучшая награда, ведь именно ради таких моментов создается проект.

Или взять идеи Вики Ли и «Музыку Света», где мы наоборот стараемся перенести людей в абсолютно неизведанное, фантастическое и возможное только здесь и сейчас. Методы могут быть разными, но конечная цель всегда одна — исцелить. Если нет такой цели — не стоит этим заниматься.

Расскажи про свое хобби. Или, возможно, про то, чем бы тебе хотелось заняться, но пока нет времени

Хобби… их много, но они очень непостоянны. Можно ли назвать водные лыжи, если покатался только раз, но очень понравилось? Из хобби, которые более-менее постоянны в моей жизни — велосипедные прогулки, путешествия, стейки на мангале, зимой коньки. И пробовать что-то новое, в идеале — без сопутствующих травм. Как говорит моя мама: «Мы знали, что ты будешь музыкантом, поэтому биться тебе разрешалось только головой».

О чем ты мечтаешь?

Мечтаю открыть свою школу, где было бы много времени уделено импровизации, ансамблям, общению, разным привычкам типа йоги, чтобы выросло поколение музыкантов, знающих, как справиться с болью в спине, свободных от страха критики, разных, но щепетильных в вопросах качества. С домашними концертами, спонтанными «джем-сейшенами», и абсолютным отсутствием конкурсной среды. Школу нового поколения, где уроки проходили бы в формате беседы, а занятия по скрипке — ближе к открытым мастер-классам, чтобы полностью, с детства, искоренять стеснение собственного мнения. Помимо школы мечты — и дальше развивать собственные проекты: квартет, детские концерты (вот недавно закончил детскую сказку с музыкальным сопровождением «Скрипка, легенда создания»), творить что-то новое с Вики Ли и ее ребятами, академию оркестровой игры открыть хочется, да и сольную игру надо бы подтянуть до мирового уровня… Мечты, подозрительно похожие на планы.