Ольга Хакимова, гендир НССД: государство возвращает людей в экономику

Закон о личном банкротстве существует в России уже 10 лет, и за это время стал одним из самых социально ориентированных правовых инструментов в стране. Каждый год процедуру проходят сотни тысяч человек, решаясь избавиться от непосильных долгов. При этом вокруг процедуры банкротства по-прежнему существует много страхов и мифов.  

Ольга Хакимова, генеральный директор НССД, в большом интервью, посвященном десятилетию закона, объясняет, почему государство заинтересовано в банкротстве людей, от чего зависят сроки процедуры и как правоприменение отличается от региона к региону, а также почему люди часто не решаются на процедуру банкротства и тянут до последнего.

«Банкротство — это, наверное, самый социально ориентированный закон, который был когда-либо принят».

— В этом году исполнилось 10 лет с момента вступления в силу федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» №127-ФЗ. Почему вообще закон о банкротстве появился в России? Какие были причины?

– Банкротство — это, наверное, самый социально ориентированный закон, который когда-либо был принят. Население России действительно бедное и действительно закредитованное. До 2015 года закона о банкротстве не существовало. А в долги человек попадал и кредиты брал так же, как сейчас. И так же, как и сейчас, перекредитовывался в надежде выбраться из долговой ямы. На кредиты шли проценты, штрафы, пени, неустойки. В итоге получался исполнительный лист, и у должника не было никакого выхода из этой ситуации.

Самая распространенная ситуация: человек должен миллион, 10 миллионов, неважно сколько, но в любом случае сильно больше, чем он может заработать. У него в принципе никакого шанса нет выйти из этой чехарды. Даже если пристав временно приостановил дело, кредитор потом может повторно обратиться, и дело будет повторно возбуждено. И тогда человеку, например, нет никакого смысла работать на официальной работе, потому что половина его доходов будет уходить кредитору. Складывается безвыходная ситуация.

Он никогда не купит себе ни машину, ни квартиру, не устроится куда-то, где платят белую зарплату. Соответственно, у него не будет никакого карьерного и социального роста. Фактически, это было финансовым убийством. Человек может быть молод, здоров, у него все хорошо в этом смысле, но перспектив при этом у него ноль, потому что есть непосильные долги.

— Почему это проблема для государства?

– Государство такого человека фактически теряло, хотя оно инвестировало минимум 15 лет в его обучение, здравоохранение, довело до состояния, когда он что-то может отдавать государству в виде налогов. Но он уже ничего отдавать не может, потому что он «выпилен» из финансовой цепочки. 

Поэтому государство нашло способ, как «родить» себе нового человека, но не за 20 лет, а всего за 8 месяцев. Вернуть его в финансовую систему. Через процедуру банкротства оно получает обновленного человека. Это супер выгодно для государства, которое благодаря такому социальному закону теперь ежегодно получает по полмиллиона финансово активных людей. Они, как Феникс, перерождаются и снова активно участвуют в экономике.

— Почему вы решили заняться банкротством физических лиц?

– Мы понимали, что население в России закредитовано очень сильно. Когда приняли закон о банкротстве, было понятно, что возможность избавиться от долгов будет очень востребована. У нас было представление, что этим бизнесом наверняка занимаются какие-то юристы, и занимаются им именно как юридическим бизнесом. А поскольку мы говорим о миллионах закредитованных человек, то было понятно, что им надо заниматься как технологичным бизнесом, чтобы обрабатывать такие объемы. Это была ключевая мысль на старте.

— Расскажите подробнее, что значит заниматься как ИТ-бизнесом, а не как юридическим.

– В нашей компании десятки тысяч человек одновременно проходят процедуру банкротства. Поэтому мы и говорим, что строим «финансовый Макдональдс». Мы не смотрим на наших клиентов и не рассуждаем: «Этот выглядит побогаче, у него больше возможностей, и с него мы возьмем полмиллиона рублей. А этот выглядит попроще, с него мы возьмем 50 тыс. руб.». Мы создаем сервис, который одинаково доступен для всех, с одинаковыми стандартами качества и с одинаковой гарантией того, что мы сделаем все, что от нас зависит. А дальше, благодаря судебной практике, ему спишут долги. Потому что, естественно, решение о списании в конечном итоге принимает суд.

— Списывает ли суд долги всем подряд?

– Суд списывает долги всем добропорядочным должникам. В этом плане у нас очень социально ориентированное государство. Поэтому наша добавленная стоимость, как компании, в том, что мы очень хорошо, на масштабе нашего бизнеса, понимаем специфику суда, которая есть у каждого региона. Мы понимаем, куда надо идти с какими документами, с какими формулировками и так далее. Если мы видим, что где-то может попасться какая-то лишняя деталь, которая помешает процессу, мы ее обрабатываем перед тем, как подать заявление от лица клиента, чтобы ничего не сломалось в системе.

«Скорость процедуры зависит от качества комплекта документов»

— Насколько единообразно применяется закон по всей России?

– У нас не прецедентное право. Закон один для всех — это федеральный закон №127-ФЗ, глава X, где все, казалось бы, написано черным по белому. Но при этом каждый регион отличается от другого по правоприменению в нюансах.

Где-то суд может дать отсрочку по внесению судебного депозита. Где-то нужен один комплект документов, где-то совсем другой. Кто-то сначала вводит реструктуризацию долгов всем подряд, независимо, есть у человека доход или нет. Суд сначала предлагает долги обслужить, безотносительно финансовых возможностей. Кто-то реструктуризацию вообще не вводит, даже если человек хочет. 

В общем, есть много нюансов, которые при этом на глобальную картину не влияют. Глобальная картина такова, что система списывает долги. Нюансы важны в процессе, и, не зная этих нюансов, можно по этой дороге идти долго. Потому что в условиях того, что всем списывают долги, важным становится срок списания. Кому-то списывают долги за 4 месяца, кому-то за 2,5 года.

— От чего зависит скорость процедуры?

– Она зависит от разных факторов, в том числе, честно говоря, от удачи. В суде работают люди. Судья может заболеть, уйти на повышение или в отставку. И тогда судопроизводство надолго останавливается. Приходится ждать назначения нового судьи, сроки которого неизвестны.

И, естественно, скорость процедуры зависит от качества комплекта документов. Если подавать документы, которые не подходят конкретному суду, можно начать бесконечно крутиться на этой карусели, когда из-за нехватки одного документа заседание переносится, процесс обездвиживается. И так может происходить несколько раз подряд. У помощника судьи и так много дел, и он, как правило, не проводит полный анализ комплекта документов. Поэтому срок во многом зависит от грамотности и внимательности юристов, которые работают над документами. 

«У людей, которые проходят процедуру банкротства, появляется второй шанс наладить свою жизнь»

— Много ли людей повторно банкротятся?

– Закону о банкротстве в этом году исполнилось 10 лет. Повторно банкротиться можно через 5 лет. В первые пять лет по сравнению с сегодняшним днем было ничтожное количество банкротов. Люди, которые уже прошли первую процедуру банкротства и подходят для повторной, — их, можно сказать, немного.

У людей, которые проходят процедуру банкротства, появляется второй шанс наладить свою жизнь. Правда, как и любым вторым шансом, им сложно воспользоваться. Человеку тяжело меняться. Был с долгами, стал без долгов — и у него может возникнуть искушение зайти на второй круг. Если он набрал кредиты не из-за форс-мажоров, не из-за стечения обстоятельств, то велика вероятность, что он не стал более трудолюбивым и рассчитывает, что если в первый раз удалось списать долги, то и во второй раз можно попробовать.

Поэтому мы действительно ожидаем, что часть тех, кто прошел процедуру банкротства в первый раз, пройдет ее и во второй, и в третий, и дальше, наверное, сколько хватит. 

— Нужно ли давать таким людям второй шанс?

– С экономической точки зрения, это неплохо: ведь какое-то время эти банкроты будут полноценными субъектами и участниками экономики. Конечно, лучше, чтобы банкротов не было или хотя бы было как можно меньше повторных банкротств. Очень важно для всех — для людей, для государства, для бизнеса, в том числе нашего — чтобы повышалась финансовая грамотность.

Кстати, важно понимать, что совсем, что называется, пропащие скорее всего не будут банкротиться. На них будет висеть долг, с которым они продолжат жить, маргинализироваться, выпадать из активной жизни. Процедуру банкротства хотят пройти в основном ответственные люди, которые воспринимают ее как реабилитационную процедуру.

«Смысл процедуры банкротства в том, чтобы помочь человеку, который оказался в сложной финансовой ситуации»

— В чем же смысл процедуры банкротства? На каком принципе она построена?

– Смысл процедуры банкротства в том, чтобы помочь человеку, который оказался в сложной финансовой ситуации по стечению каких-то обстоятельств. Обстоятельства сложились таким образом, что он оказался в проблемной ситуации. И поэтому ему списываются долги. Но если человек в этой ситуации оказался не случайно, то долги ему не могут быть списаны. Например, если он оказался в этой ситуации в результате своих каких-то преднамеренных действий.

— Как закон отличает честного человека от мошенника?

– Если человек изначально брал кредит, чтобы его не погасить, то он не должен по духу закона избавляться от такого обязательства. Поэтому при банкротстве финансовый управляющий проверяет разумность действий, добросовестность. Выясняет, не является ли банкротство фиктивным?

— Что такое фиктивное и преднамеренное банкротство?

– Фиктивное банкротство — это когда человек имеет активы, спрятал их и говорит: «У меня ничего нет». В преднамеренном банкротстве человек уже заранее к нему готовится, все его действия направлены именно на будущее банкротство, имеют конкретно эту цель.

Таким образом, финансовый управляющий в результате своей полугодовой работы проверяет два важных вопроса: фиктивность и преднамеренность банкротства. Но окончательное решение все равно остается за судьей, потому что выводы управляющего — это просто его мнение, хоть и экспертное.

«На самом деле большинство сложных кейсов сложные не из-за процедуры, а из-за »сложных« должников»

— Какие бывают типы процедуры банкротства?

– Есть так называемые пустые и не пустые процедуры. Пустые процедуры — это когда безработный человек без имущества говорит: «Вот я тут набрал кредитов, каким-то чудесным образом мне дали их, а вот теперь мне нечем платить». Это и есть так называемое пустое дело. У него ни работы, ни собственности, и мы просто констатируем этот факт, грубо говоря, что ничего нет. Денег ему дали, а закрывать нечем.

Не пустые дела — это когда человек владеет имуществом (единственное жилье не в счет), которое либо должно быть реализовано, либо с владельцем заключается мировое соглашение. Или когда человек имеет работу с зарплатой, которая распределяется между доходом, положенным в процедуре банкротства, и долей, которую необходимо отдавать кредиторам. 

— Какие сложные случаи вы встречаете?

– Случаи бывают разные. Может быть зарплата, может быть ипотека, может быть автомобиль, который надо продавать на торгах. У банкрота может быть долевая собственность в квартире с преимущественным правом выкупа у других участников. Есть много нюансов. Самая распространенная сложность — с ипотекой, которая сейчас сохраняется за человеком. 

Если человек банкротится, он списывает все долги, кроме ипотеки, а ипотеку продолжает платить. А вот квартиру в залоге арбитражный управляющий уже должен реализовать, потому что это не ипотека, а именно залог. И многие должники не хотят выселяться. На самом деле большинство сложных кейсов сложные не из-за процедуры, а из-за «сложных» должников.

«Чтобы принять решение осознанно, надо обладать таким объемом знаний, которых у человека, как правило, нет. Осознанность будет в том, чтобы довериться профессионалу»

— Если есть такой, как вы говорите, удобный социальный закон, то почему люди не очень охотно проходят процедуру?

– Для многих это terra incognita (с лат. — «неизведанная, неизвестная земля». прим. редактора) до сих пор, даже для осознанных и финансово грамотных должников. И многие до последнего тянут, считают, что справятся самостоятельно. И в конце концов доходят до банкротства, когда оказываются в тупике и понимают, что дальше тянуть некуда. Вокруг закона много мифов. Поэтому мы ведем буквально просветительскую деятельность: разъяснять, объяснять, развенчивать мифы — наша социальная миссия.

Я искренне убеждена, что даже важнейшие решения часто принимаются эмоционально. Человеку сложно принять решение о банкротстве осознанно. Чтобы принять его осознанно, надо обладать таким объемом знаний, которого  у человека, как правило, нет. Осознанность будет в том, чтобы довериться профессионалу. Как в медицине пациент доверяет врачу. 

Мы в компании видим десятки тысяч кейсов. Клиент на первой консультации только начинает рассказывать о своем случае, а нам уже все ясно. Хотя сам человек еще не до конца понял происходящее.

К сожалению, мало кто своевременно принимает решение о входе в процедуру. Чаще люди приходят уже растерзанные по полной программе. Если человек финансово грамотен, он придет раньше и возможностей качественно перезапуститься у него будет больше. Потому что еще не успел исчерпать финансовую подушку, еще не дошло дело до звонков на работу, вовлечения родственников. 

— Если закон о банкротстве так хорош, почему против него есть возражения? 

– Я могу лишь повторить то, с чего мы начали: это на 100% социальный закон. Который позволяет, образно говоря, возрождаться или перерождаться людям. Поэтому ограничивать процедуру банкротства не нужно. Все, что происходит в рамках процедуры, происходит строго по закону. 

Возражения против этого закона есть у банков, что логично: выданный банком кредит, по которому могут объявить дефолт — это риск для банковской деятельности. Но ведь никто не заставляет банки выдавать кредиты. Наоборот, историю с кредитованием регулятор старается охлаждать. 

Поэтому, помогая людям законно избавиться от долгов, мы решаем колоссальный пласт социальных проблем, начиная с финансовой смерти и заканчивая проблемой коллекторов.

— Как предприниматели решают вопрос с ограничениями после банкротства?

— Запрет на управление на самом деле очень лояльный. Если человек вошел в процедуру банкротства без ИП, то открыть он его может сразу после определения суда о банкротстве. Если зашел с действующим ИП, то в течение 5 лет после банкротства не сможет открыть новое ИП. 

Нельзя быть гендиректором ООО в течение 5 лет, но это тоже как будто не ключевая проблема. Есть и другие ограничения, которыми большинство людей могут пренебречь. С одной стороны, вы решаете колоссальные финансовые проблемы, а с другой стороны, не можете возглавлять банк в течение 10 лет. Правильный выбор как будто очевиден.