Как работают Добровольные сертификации в России

Интервью с Игорем Барбашиным, экспертом RosAkkLab.Ru. Разбираем, почему «сертификат по 17025» из добровольной системы — это не эквивалент аккредитации Росаккредитации, и где здесь реальные риски для лабораторий.

Игорь Евгеньевич, сразу к сути: многие лаборатории видят на рынке предложения «аккредитация по ГОСТ ISO/IEC 17025-2019 за месяц с гарантией» в рамках СДС. Вы говорите, что это не эквивалент «настоящей» аккредитации. Почему путаница такая массовая?

Игорь Барбашин: Потому что и там, и там фигурирует один и тот же стандарт — ISO/IEC 17025 (в России — ГОСТ ISO/IEC 17025-2019), а в дополнение к этому, некоторые участники рынка также используют термин «аккредитация», для сертификации в своих добровольных системах, что конечно дополнительно вводит в заблуждение. 

Но ключевые механизмы совершенно разные. Аккредитация в национальной системе (Росаккредитация, по 412-ФЗ) — это государственный институт, созданный для обеспечения доверия к результатам оценки соответствия. Здесь есть жесткие критерии, внешний контроль, рецензирование через международные структуры и взаимное признание в ILAC (теперь уже в Global Accreditation Cooperation Incorporated с 2026 года). А СДС (система добровольной сертификации) по 184-ФЗ — это чисто рыночный, договорный инструмент. Лаборатория сама решает, хочет ли она получить «бумагу» от частной системы, и платит за это по договору. Никто не заставляет, но и государство здесь не гарантирует компетентность. Аналогия простая: представьте, что вы получаете «диплом юриста». В одном случае — от государственного вуза с лицензией и аккредитацией Минобрнауки, а в другом — от частной школы, которая сама придумала программу и выдала свой сертификат. Оба документа содержат слово «юрист», но вес и признаваемость — небо и земля.

То есть ограничений на создание СДС почти нет?

Формально — да, коридор очень широкий. По 184-ФЗ любой юрлицо или ИП может создать СДС, сам определяет объекты, правила, знак соответствия, цены. Регистрация в Росстандарте — формальная: подал комплект документов, заплатил 1000 рублей, через 5 дней — в реестре (если нет совпадений названий/знаков с уже существующими).

Государство проверяет в основном комплектность и уникальность, а не глубину методологии аудита и правила системы. Поэтому в реестре полно названий, которые звучат «по-государственному» — близко к официальным структурам. Отсюда и шутка про «РосГосХристос»: если очень захотеть, то можно зарегистрировать почти что угодно, лишь бы не было точного совпадения.

Но есть оговорки: нельзя использовать «Россия», «Государственная» и пр. без соответствующих разрешений по правилам правительства (хотя на практике пропускают многое). И рекомендации Росстандарта (Р 50.1.052-2005) требуют различимости знака. Все равно — это про форму, а не про качество проверки лаборатории.

А Росстандарт тогда кто в этой истории? Многие думают, что раз в реестре — значит, под контролем.

Игорь Барбашин: Вот главный миф. Росстандарт ведет единый реестр зарегистрированных СДС — дает прозрачность: кто создатель, какие правила, знак и т.д. Это административная функция, а не надзор за каждым аудитом.
Нет регулярного внешнего аудита держателей СДС, как у той же ФСА Росаккредитации или ААЦ Аналитики. Нет экспертной оценки, как в международной аккредитации. Росстандарт может исключить систему из реестра (были случаи), но чаще это касалось собственных систем Росстандарта при оптимизации.

В итоге: сертификат из СДС — это подтверждение от частной системы по ее внутренним правилам. Полезно для маркетинга, контрактов, где заказчик сам требует такой сертификат. Не редко бывает, что какие-то добровольные по факту системы становятся неофициальным отраслевым стандартом, но это общеизвестные и единичные случае. 
В любом случае, для госрегулирования, судов, тендеров с жесткими требованиями, экспорта с признанием в ЕАЭС или мире — это не альтернатива.

А международный уровень? ILAC ведь дает глобальное признание?

Игорь Барбашин: Именно. Раньше ILAC (лаборатории) и IAF (сертификация) обеспечивали взаимное признание через «оценки равными» (peer evaluation). С 1 января 2026 года они объединились в Global Accreditation Cooperation Incorporated — одну глобальную структуру с единым MRA (Multilateral Recognition Arrangement). Аккредитация от национального органа (в России — Росаккредитация) дает доступ и к этой цепочке признаний, хотя из рядом значительных оговорок на входе. СДС в эту систему не встроены. Их признание — только на уровне рынка и конкретного заказчика. Нет международного «надзора» над качеством аудитов в СДС.

Что потеницальному пользователю важно учитывать при выборе системы?

Игорь Барбашин: Есть несколько базовых моментов:
1.    Не покупайтесь на подмену понятий. Если вам говорят, что СДС «это эквивалент аккредитации», «государственное признание» или «то же самое, что Росаккредитация» — бегите. По 184-ФЗ это добровольная, договорная форма — без «госгарантий». Никакая СДС не является эквивалентом системам верхнего уровня — Росаккредитации, Росатома, Росавивации, Квалитета или Аналитики. Тем системам которые существуют в рамках отдельных Федеральных или Международных законов.

2. СДС оправдано, если цель — контрактные отношения, внутренние политики, корпоративные требования. Нет смысла стократно усложнять себе жизнь сложной системой аккредитации, если у вас нет для этого строгих предписаний или требований.  Но если нужно «железное» признание результатов (регуляторка, суд, тендеры 44/223-ФЗ, международный экспорт) — то только аккредитация. 

Спасибо за беседу — надеюсь, теперь коллегам из лабораторий будет проще ориентироваться в хитросплетениях законодательства и текущих реалий.

Отрывок интервью для издания «Сертифико»