Как эволюция дворов влияет на современные жилые проекты

История дворов — это история города в миниатюре. Через них видно, как менялось представление о жилье, соседстве и уюте. Когда-то двор был продолжением дома: местом, где играли дети, взрослые общались и строили общее пространство своими руками. Потом пришло время стандартизации и появились типовые площадки, одинаковые скамейки, но исчезло ощущение жизни.

Сегодня дворы снова становятся центром притяжения. Люди хотят иметь свою территорию, жить в ней, узнавать соседей, чувствовать связь с местом. 

Эта статья о том, как менялось отношение к дворам от послевоенных лет до настоящего времени, какие тенденции формируют современный подход и почему работа с такими пространствами требует ювелирной точности.

После войны дворы были местом сплочения горожан.

В 1940–50-х москвичи воспринимали двор как продолжение дома. Жители сами создавали свои пространства: строили временные небольшие постройки, позже и голубятни, ухаживали как могли, но не всегда была такая возможность. Это было время живого, персонализированного пространства – до того, как эстетика была признана «излишеством». Но нужно понимать: город – это многослойная структура разных эпох, и его районы нередко существенно отличаются друг от друга.

«О, эти дворы Замоскворечья послевоенной поры! Двор был котлом, общиной, судилищем, голодным и справедливым» ,– поэт Андрей Вознесенский

Двор дома №40 по 5-й Парковой 1953, Россия, Москва.

В это же время появилась утопическая концепция города-сада, которая являлась ответом на социальное состояние городов. Автор концепции Эбенизер Говард вводит понятие «магнит деревни» и «магнит города», для того, чтобы объяснить чем обе сущности привлекают людей.

Такой формой поселения Говард считал форму город-сад – компактное и небольшое по численности населенное место, где основная часть жителей занята несельскохозяйственным трудом (сад необходим для гармоничного существования в естественной среде, в окружении природного ландшафта).

По замыслу Э. Говарда, функционирование города-сада должно осуществляться на основе самоуправления жителей, которые добровольно бы вступали в жилищные товарищества, –  «Города-сады будущего» как социально-политические проект рубежа XIX-XX вв.

Да, по концепции этот природный ландшафт олицетворяют парки и сады. Но в то же время олицетворяет запрос общества на привычные и понятные пространства, которые существовали в их жизнях до перемещения в город. Такие потребности закрывали дворы.

В 50–60-е годы дворы были местом социализации, общения и создания сообщества среди всего микрорайона. Сейчас же люди предпочитают более уединенные пространства для отдыха. Это выражается в том, что большинство современных дворовых пространств «закрытые» (как планировкой здания — двор колодец, так и располагающимся по периметру ограждением с доступом по ключ-карте).

В 60–70-х годах, в эпоху хрущевок и брежневок, появились первые признаки благоустройства: скамейки, детские площадки, но в аскетичном исполнении. При этом на старых фотографиях можно наблюдать больше количество озеленения. Часто жильцы высаживали кустарники. Приоритетом все еще оставалось здание, не человек. Нужно восстановить миллионы метража жилфонда. 

С начала 1950-х гг. в Москве стало проводиться планомерное озеленение дворов. В Мосгорисполкоме возобладала установка высаживать вьющиеся растения, создавая живые изгороди, –  Послевоенные дворы Москвы как особая Московская общность

Дворы потихоньку теряли свою функцию социализации и объединения жителей. 

Двор дома 5 по 3-й Песчаной улице 1960, Россия, Москва.

Период — 90–2000-е.  

Я называю его переходным возрастом городской среды.

Активная автомобилизация, полная перестройка экономической модели государства. В 90-х годах начался процесс перехода от плановой к рыночной экономике, что затронуло и градостроительство. Ранее градостроительство жестко контролировалось государством, а в нулевые годы полномочия в этой сфере были переданы на местный уровень. В нулевые годы увеличилось количество застройщиков, девелоперов, инвесторов, которые стали активно участвовать в строительстве жилья, офисных зданий, торговых центров и другой недвижимости. Все это сопровождалось быстрыми решениями и сменой еще и транспортной инфраструктуры под быстрый рост автомобилизации.

При этом понятных и сформированных технологий, подходов и ценностей развития городской среды сформировано не было. Массово вырубались деревья, культуры компенсационного озеленения не было, как и понимания «человекоцентричных» пространств.

В 90-е годы многие дворы пришли в упадок: инфраструктура деградировала, а новые площадки часто не появлялись. Заброшенные территории заполнялись несанкционированными постройками или парковками. В 2000-е началась новая волна застройки, но она зачастую не учитывала потребности жителей в общественных пространствах. Новые площадки создавались точечно и часто оказывались недостаточно безопасными и удобными. Восприятие дворов менялось со временем. 

С 90-х — 00-х ядром дворовых пространств стали детские площадки, которые, порой, занимали все пространство двора. Мест для отдыха взрослых не предусматривалось, как и не шло речи о разнообразии сценариев, что с течением времени начали осознавать и подвергать критике.

1994, Россия, Москва, Хорошевский район

С конца 2010-х потихоньку начался сдвиг к человекоцентричной среде, но не повсеместно. Уровень жизни рос, жители стали предъявлять запросы к среде, в которой живут: комфорт и безопасность. 

Типовой Московский двор в районе пятиэтажной строчной застройки

Сегодня подход к дворам сильно изменился. Город перестал быть фоном, появились локальные сообщества и желание «жить во дворе», а не только в квартире. Люди стали делиться жизнью в соцсетях, и это усилило внимание к визуальной привлекательности пространства. 

Современные тенденции:

1. Устойчивость – акцент на озеленение и экологичные материалы. Меньше покрытий – больше зелени. Исследования показывают: зеленая среда снижает стресс и восстанавливает внимание.
2. Многофункциональность – двор как социальный объект. Не только для детей, но и для прогулок, отдыха, спорта. Исчезают ковровые выбивалки – появляются арт-объекты и водные элементы.
3. Инклюзивность – полноценная доступность для маломобильных жителей. Это уже не опция, а норма: от тактильных указателей до маршрутов для колясок и сенсорных элементов.

В Москве все чаще появляются дворы с индивидуальными сценариями: сложный рельеф превращается в игровую зону, крыши становятся зонами отдыха, вид на воду – частью идентичности. Важна мелочность: запахи, тактильность, акустика – все влияет на восприятие.

Главный тренд – возвращение двора как полноценного элемента жизни, местом формирования сообществ и добрососедства. Не вспомогательного, а равного по значимости пространству квартиры.

На самом деле по моему опыту, работа с дворовыми территориями  – это ювелирная работа, которая должна учесть каждую плиточку, каждый стык. 

Каждый двор в практике проектирования уникален. Например, где-то есть сложный рельеф, который можно сделать частью игровой зоны или частью видовой площадки. Где-то открывается вид на воду! Где-то мы играем с разноуровневостью – нулевая отметка и эксплуатируемая кровля дают возможность разнести зоны по уровням. Но в этом случае важно не забывать о том, что во дворе должны найти себе удобства и маломобильные группы, люди с особыми потребностями. Например, для жильца с ограничениями зрения важны запахи и звуки.

Личный архив архитектурного бюро Лампа