В лидерах будут те, кто собрал в одном месте интеллектуальный потенциал

Фундамент созданной Владимиром Евтушенковым в 1993 году АФК «Система» всегда составляли технологические активы. Сегодня корпорация фокусируется на достижении технологического лидерства. Ее основатель рассказал о том, какие направления считает наиболее перспективными для развития в текущей экономической ситуации. 

Что означает для компании быть технологическим лидером?

В свое время технологическим лидером была МТС, но сейчас сотовая связь — это уже утилитарная вещь. И если она не получит какого-то нового звучания, то будет твердо генерить денежный поток, но уже не позволит зарабатывать сотни миллиардов. Звонки и смс — давно прошедший этап, как радио Попова, которое было передовой технологией в начале XIX века, а теперь это проходят в школе. Телеком постоянно развивается — теперь мы говорим уже о 5G и 6G — и вместе с ИИ становится базой для перемен в других отраслях, но сверхдоходы в этой индустрии закончились для всего мира.

Маркетплейсы пока бурно растут, потому что мы еще не достигли точки насыщения. Как только достигнем, это автоматически станет законом больших чисел и малых прибылей. Поэтому сейчас мы ставим перед Ozon задачу разрабатывать как можно больше новых технологических идей. Потому что нельзя достигать положительных результатов, не экспериментируя. И меня радует, что компания экспериментирует очень много: со снижением себестоимости, с качеством банковских услуг, с совершенствованием IT, найма на работу и проч.

При этом у нас появилось много других технологических проектов: и электрические суда (мы их самые большие производители), и спутники, и новые лекарственные препараты, и водородная энергетика, и целый ряд других. Мне это нравится, хотя зарабатывать на технологиях очень сложно. Если добываешь нефть или газ — здесь все понятно. Если ты собираешь айтишников, создаешь технологическую команду, во-первых, ты должен в этом вопросе разбираться, во-вторых — зависишь от людей, а люди — это штучный товар.

Технологических лидеров у нас в портфеле сейчас немало. Какие-то являются национальными лидерами, какие-то — уже транснациональными, какие-то претендуют на то, чтобы стать лидерами. Многие вещи меняются очень быстро, и предсказать, что вдруг выстрелит новое, помимо искусственного интеллекта, невозможно. Но что-то обязательно выстрелит. В лидерах будут те, кто сумел собрать в одном месте суммарный интеллектуальный потенциал, чтобы определить направление главного удара.

Самая популярная новая технология — это искусственный интеллект. Как вы относитесь к ИИ?

Да, это важно и популярно, но капитализация многих бигтехов просела только из-за того, что они аллоцировали большие деньги в ИИ. Это тяжелый продукт, но над ним надо работать. И мы стараемся. Сегодня в искусственном интеллекте в России наиболее продвинуты мы, «Яндекс» и «Сбер». Мы развиваем свои языковые модели, технологии и продукты, в том числе дата-центры, подобные тому, что строится в Магаданской области. Мы хотим быть во всех видах ЦОДов: для искусственного интеллекта, майнинга, облаков. Мы хотим быть в этом вопросе на переднем крае.

Еще одна модная тема — роботы, в том числе человекоподобные. Что делает «Система» в этом направлении?

Роботехника — это океан, в котором есть много различных течений. Весь мир нельзя объять. Поэтому мы сейчас пока изучаем, в каких разделах робототехники может быть наибольшее коммерческое применение. Это к вопросу стратегии «Корпорации робототехники». Если это превратится во что-то большее — а это может превратиться во что-то большее — будем искать партнеров. Все зависит о того, какие точки приложения сил мы выберем для развития робототехники. Например, если роботов в космосе нужно один-два, то роботов для промышленного предприятия или склада уже десятки.

Кстати, о космосе: почему вы решили пойти в эту сферу?

Это прежде всего очень нужно стране — целому ряду министерств, ведомств, не считая муниципалитетов и даже частных компаний, которым тоже нужны космические снимки и связанные с этим сервисы. Кроме того, у нас в портфеле есть МТС, а космическая связь — это передовой уровень техники. Если компания хочет называться глобальной в области связи, она должна уделять этому внимание. Сейчас появляется большое количество новых технологий, и главный вопрос — отработать технологию «спутник — телефон». Эта задача сложная, но возможная. Это огромный труд, который нужен в первую очередь государству. Поэтому мы пытаемся это осмыслить, собрать суммарный интеллектуальный потенциал, сделать работу.

Это как с микроэлектроникой. Когда в девяностых годах все развалилось, она никому не нужна была, пока не поняли, что она является квинтэссенцией технологического развития государства. Обратили внимание — и славу Богу, что мы сумели сохранить, приумножить, развить технологии и так далее. Та же история со спутниками: упустим еще три-пять лет, и выяснится, что у нас нет своих спутниковых группировок. А как может быть технологическая держава без космоса? Никак.

Почему вы тогда продали свою долю к ГК «Элемент»?

По одной простой причине: государство решило консолидировать у себя все работы, связанные с микроэлектроникой и переходом на новые технологические уровни. Чтобы развивать микроэлектронику, требовались огромные вложения и требуются сейчас. Даже не десятки, а сотни миллиардов рублей. Естественно, мы в нашем текущем положении сотни миллиардов рублей в это не вкладывали.

Технологии — дело затратное, а у «Системы» большой долг…

Да, действительно. Потому что была низкая процентная ставка. Многое из того, что мы зарабатываем, направляем на погашение процентов, и долговую нагрузку снижаем. Снизили достаточно сильно и снизим еще — мы знаем инструменты, с помощью которых это сделаем.

Мы живем в новой реальности, и к ней весь бизнес уже приспосабливается. Да, существуют какие-то вызовы — это естественно. Ситуация непростая, но вы же помните и 2008 год, и 1990-е годы. Поэтому я не вижу ничего катастрофического сейчас. Я вижу трудности, которые нужно преодолевать. Вы же знаете притчу про лягушек и молоко? Вот мы сейчас взбиваем сметану.

Вы можете снижать долг за счет продажи каких-то активов?

Наверное, но сейчас денег нет ни у кого. Зато есть различные финансовые инструменты — и мы будем их использовать: и IPO, и SPO, и многое другое. Например, намерены привлекать иностранцев из дружественных стран в партнерство. Это огромный труд, который мы делаем каждый день, потому что, как никто, понимаем вызовы, которые перед нами стоят.

Мы сейчас обращаем внимание на Индонезию, Индию, Вьетнам, страны Латинской Америки, Таиланд. Там меньше денег, чем в Европе, но там точно нужны наши технологии. Например, мы можем выпускать лекарственные препараты, которые будут в силу целого ряда вещей гораздо дешевле, чем у больших мировых фармкомпаний. Мы можем открывать клиники, потому что сегодня в Европе самая сильная медицина в Германии и у нас. Мы можем продавать продукты по кибербезопасности, компьютерному зрению и так далее. Но покупать будут только то, что является хорошим продуктом по соотношению цена-качество в передовом мире.