«Музей должен жить»: как в АНО «Обычное дело» создают пространство памяти

18 мая во всем мире отмечается Международный день музеев. Для кого-то музей — это тишина залов и редкие экспонаты за стеклом. А для кого-то — живое пространство, где вещи продолжают хранить человеческие истории, а люди обретают голос, уверенность и свое место.

Именно таким стал Музей живых бытовых историй АНО РЦ «Обычное дело». Здесь старый буфет может стать героем сказки, предметы можно не только увидеть, но и прожить, а экскурсии проводят молодые люди с ментальными особенностями.

О том, как появился этот необычный музей и почему главное в нем — люди, мы поговорили с его хранителем Кузьмой Носовым — педагогом, библиотекарем, музыковедом и экспертом по музейной инклюзии.

— Музей живых бытовых историй вырос из методического кабинета — в какой момент стало понятно, что это уже полноценный музей?

— Наверное, в тот момент, когда пространство начало жить своей собственной жизнью. Когда предметы перестали быть просто пособиями или реквизитом и вокруг них стали рождаться истории, воспоминания, разговоры. Мы ведь никогда не ставили себе задачу «создать музей по всем правилам». Все происходило естественно. Сначала это был методический кабинет, потом — уголок памяти, потом появились первые экскурсии, первые люди, которые начали приходить специально ради музея. И однажды стало понятно: сюда идут не смотреть вещи, а проживать опыт. И еще важный момент — когда ребята Центра стали называть музей «своим». Вот тогда он окончательно стал настоящим.

— В чем уникальность вашего подхода: почему для вас важно, чтобы предметы можно было не только увидеть, но и «прожить»?

— Потому что быт — это не витрина. Это жизнь. Мне всегда казалось странным, когда предмет оказывается полностью отделен от человека. Вот стоит утюг, стоит буфет, висит полотенце — но без человеческого опыта они молчат. А нам важно, чтобы предмет снова заговорил. У нас можно открыть ящик, услышать историю, представить, как этим пользовались. Иногда человек вдруг вспоминает детство, бабушкин дом, запах дерева или варенья. И тогда музей перестает быть про прошлое — он становится про самого человека. Мне кажется, память вообще живет через прикосновение, через действие, через эмоцию. Поэтому наш музей — «живой».

— Как формировалась коллекция — и какую роль в этом сыграл Клуб друзей музея?

— Коллекция складывалась буквально по крупицам. Очень многое приносили люди — жители района, друзья Центра, родственники сотрудников, случайные гости. Порой предмет приходил вместе с целой семейной историей.

Кто-то приносил швейную машинку своей бабушки, кто-то — фотографии, кто-то — старую посуду, которую рука не поднималась выбросить. Клуб друзей музея стал огромной поддержкой. Благодаря ему музей перестал быть внутренней инициативой и стал общим делом. Люди почувствовали: они тоже участвуют в создании этого пространства памяти. И это невероятно ценно.

— Есть ли экспонат, который лучше всего отражает идею музея и его «душу»?

— Наверное, буфет. Старый, немного потертый, очень домашний. Вокруг него постоянно что-то происходит. Мы даже с Лерой придумали сказку про жителей буфета и мечтаем сделать по ней мультфильм. И это очень про нас: предмет становится не мертвым экспонатом, а отправной точкой для творчества, общения, фантазии. Вообще душа музея — не в одной вещи. Она возникает в соединении предмета и человека.

— Вы работаете с людьми с ментальными особенностями. Как музей помогает им раскрыться и почувствовать самостоятельность?

— Музей дает очень важное ощущение нужности. Здесь ребята не «получатели помощи». Они хранители, экскурсоводы, художники, архивариусы. У каждого есть своя зона ответственности, свой вклад. И очень видно, как музей меняет человека. Лера, например, в музее с самого начала. Она пришла туда еще подростком — застенчивой, робкой девочкой. На старых видео она тихо рассказывает экскурсии и постоянно смущается. Но за этим всегда скрывалось огромное желание общаться, придумывать истории, рассказывать сказки. Сейчас Лера — уже уверенная молодая девушка. Она сочиняет собственные истории, участвует в создании выставок и вместе со мной мечтает сделать мультфильм про жителей старого музейного буфета. И музей стал важной частью ее мира.

Или Костя. На первых музейных занятиях он почти не говорил — только улыбался. А потом начал рисовать, вести экскурсии, рассказывать факты посетителям. Его экскурсии очень точные, без лишних слов, но всегда внимательные и продуманные. Музей помогает ему справляться со стрессом, не теряться в незнакомой обстановке, чувствовать себя увереннее среди людей. Для человека с особенностями невероятно важно почувствовать: «Я могу. Меня слушают. От меня что-то зависит». И музей постоянно создает такие ситуации успеха.

— Что меняется в человеке, когда он начинает работать с посетителями и рассказывать истории?

— Появляется уверенность. Человек начинает видеть, что его слова имеют значение. Что слушатели реагируют, улыбаются, задают вопросы. Иногда раскрываются совершенно неожиданные способности. Кто-то начинает шутить, кто-то — импровизировать, кто-то обнаруживает удивительную память или артистизм. Мне очень нравится наблюдать за Колей. В подростковом возрасте он писал стихи, а сейчас больше раскрывается через визуальное творчество. На первый взгляд он кажется замкнутым и серьезным, но потом понимаешь, насколько он светлый, добрый и творческий человек. Коля очень аккуратный, внимательный к деталям. Он создает плакаты для музея, помогает оформлять выставки, а недавно собрал макет сталинского дома для экспозиции. Через музей он снова нашел возможность выражать себя творчески. И самое главное — у ребят появляется контакт с миром. Не через страх, а через интерес.

— Насколько важно для вас, что музей — это не только про прошлое, но и про сравнение «тогда и сейчас»?

— Это принципиально важно. Если музей говорит только о прошлом, он рискует превратиться в декорацию. А нам интересно именно движение времени: как меняется человек, быт, отношения, вещи.

Когда подросток впервые видит старый телефон или ручную швейную машинку, начинается разговор не только о технике, но и о скорости жизни, о внимании, о человеческом труде. Через сравнение «тогда и сейчас» появляется возможность лучше понять и современность.

— Какие реакции посетителей запоминаются больше всего?

— Очень трогательно, когда люди начинают вспоминать. Иногда совершенно неожиданно. Кто-то вдруг говорит: «У моей бабушки был точно такой же буфет». Кто-то улыбается, увидев знакомую игрушку или посуду. А кто-то просто долго стоит молча. Но, наверное, самые важные моменты — когда посетители начинают по-настоящему общаться с нашими экскурсоводами. Не из вежливости, а с искренним интересом. Тогда исчезают барьеры, исчезает дистанция.

— Как инклюзивные мастерские и музей дополняют друг друга?

— Это невозможно разделить. Конечно, мастерские — это труд, навыки, ответственность. Но одновременно это и сообщество, пространство, где человек чувствует себя частью общего дела. Например, Даша пришла в Центр совсем недавно, но быстро стала важной частью команды. У нее хорошая память, чувство порядка и ответственности. Она рассказывает посетителям об истории шитья — и здесь удивительным образом совпали ее образование, личный опыт и музейная тема. Музей вообще очень органично вплетен в жизнь Центра. Он рассказывает о ремеслах, показывает результаты работы мастерских, хранит истории людей. Получается живая среда, где творчество, труд, память и общение существуют вместе.

— Что лично для вас стало самым неожиданным открытием в работе в музее?

— Наверное, то, насколько сильно людям сегодня не хватает человеческого тепла и памяти. Иногда посетитель приходит будто просто посмотреть экспозицию, а потом начинает рассказывать про свое детство, про родителей, про дом, которого уже нет. И ты понимаешь: музей стал для него местом внутренней встречи с самим собой. И еще меня постоянно удивляют наши ребята. Их глубина, точность, способность видеть важное там, где другие проходят мимо.

— В преддверии Международного дня музеев — какую роль, на ваш взгляд, сегодня играют такие «живые» музеи для общества?

— Мне кажется, сегодня людям особенно нужны места, где можно почувствовать подлинность. «Живой» музей возвращает человеку связь — с памятью, с другими людьми, с самим собой. Он не диктует, как нужно чувствовать, а приглашает к диалогу. И еще очень важно, что такие музеи помогают обществу увидеть ценность каждого человека. В том числе человека с особенностями. Не как объекта заботы, а как создателя культуры, рассказчика, хранителя памяти. Для меня это и есть главное. Но самое главное в нашем музее — это люди. Особые ребята, которые создают этот особый музей, показывают его, хранят и не дадут его в обиду.