Параллельный импорт в России: от аварийной меры к системному кризису

Механизм параллельного импорта, запущенный весной 2022 года как экстренный ответ на санкционный шок, переживает трансформацию. За неполные четыре года он прошел путь от спасательного круга до источника все более серьезных правовых и операционных рисков для участников внешнеэкономической деятельности.

Цифры, которые говорят сами за себя

По данным Федеральной таможенной службы, на которые ссылается «Коммерсант», за январь—ноябрь 2025 года объем параллельного импорта составил $20,9 млрд — на 45% меньше аналогичного периода 2024 года. Если в пиковый 2023 год через этот канал ежемесячно проходило товаров на $6 млрд, то к концу 2025-го показатель снизился до $2 млрд. Министр промышленности и торговли Антон Алиханов прямо заявил, что первоначальный ориентир Минпромторга в $25 млрд на 2025 год «утратил актуальность».

Причины сокращения носят структурный характер. Во-первых, российские производители научились замещать ушедшие бренды — особенно в сегментах электроники, бытовой техники и автокомпонентов. Во-вторых, выросли поставки из дружественных стран, чьи товары, по словам Алиханова, «постепенно замещают традиционные бренды». В-третьих, сам механизм стал значительно дороже: логистика через посредников, многоступенчатые цепочки поставок и таможенные платежи делают параллельный импорт на 40–80% дороже прямого ввоза, а в некоторых нишах — в разы. 

Перечень как зеркало промышленной политики

Приказ Минпромторга №2701 — главный нормативный документ, регулирующий параллельный импорт — обновляется каждые три-четыре месяца, и каждое обновление сужает номенклатуру. За 2025 год перечень сократился со 198 до 142 брендов. Из списка исключены HP, Fujitsu, Ricoh, Braun, Oral-B, ряд товаров Hyundai и KIA, продукция Bosch, Schneider Electric, Samsung и Panasonic.

Логика сокращения понятна: как только в данной отрасли дефицит исчезает (за счет локализации или азиатского потока), соответствующий бренд выводится из перечня. Это создает для импортеров принципиальную проблему — горизонт планирования сжимается до нескольких месяцев. Предприниматель может вложить средства в закупку партии товара, а на таможне обнаружить, что Минпромторг успел обновить перечень, и теперь ввоз без согласия правообладателя невозможен.

Еще более рискованная ситуация возникает, если правообладатель все-таки возвращается на российский рынок. Импортер, законно ввезший товар в период его легального статуса, может через неделю получить претензию о выплате ущерба и упущенной выгоды за нарушение исключительных прав.

Судебная практика: бремя доказывания на импортере

Арбитражные суды в 2025 сформировали устойчивую позицию, которая существенно усложняет жизнь участникам параллельного импорта. Ключевой принцип: бремя доказывания легальности товара лежит исключительно на импортере. Недостаточно просто заявить, что товар оригинальный и ввезен в рамках параллельного импорта — необходимо документально подтвердить всю цепочку поставок от производителя. 

Показательно дело, рассмотренное Пятым арбитражным апелляционным судом в сентябре 2025 года. Компания ввезла корейскую косметику и, ссылалась на процедуру параллельного импорта, подтверждала это фактом выпуска товара таможенным органом. Суд отклонил эти доводы: сам по себе таможенный выпуск не освобождает от ответственности за нарушение прав интеллектуальной собственности, а импортер не представил доказательств того, что товар был введен в гражданский оборот за рубежом самим правообладателем или с его согласия.

Суд подчеркнул: оригинальность товара «не имеет определяющего правового значения», если не подтверждена цепочка сделок, восходящая к правообладателю. По смыслу статьи 1487 ГК РФ контрафактность товаров истец доказывать не должен — именно ответчик обязан доказать оригинальность и легальность введения в оборот.

Аналогичную позицию занял Арбитражный суд Калининградской области. Ответчик представил «цепочку» поставки через европейских посредников, однако суд счел ее недоказанной: отсутствовали первичные документы о переходе права собственности непосредственно от правообладателя, а письмо производителя касалось иного периода и иной территории.

Когда параллельный импорт не работает

Принципиально важно понимать: параллельный импорт разрешен только для товаров и товарных знаков, включенных в Перечень Минпромторга. Даже оригинальный товар, ввезенный без согласия правообладателя, все еще рискует быть признанным контрафактным, если товарный знак не входит в перечень. Это подтвердил Суд по интеллектуальным правам в октябре 2025 года.

При этом суды четко разграничивают поддельные товары и товары параллельного импорта. Контрафакт (когда товарный знак нанесен незаконно) подлежит изъятию и уничтожению. Товары параллельного импорта (оригинальные, но ввезенные без разрешения) не изымаются, однако импортер несет гражданско-правовую ответственность — как правило, в виде компенсации правообладателю.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 13.02.2018 № 8-П подтвердил: изъятие и уничтожение оригинальных товаров, ранее введенных правообладателем в гражданский оборот на территории другого государства, не имеет конституционно-правовых оснований. Однако это не исключает иных последствий нарушения исключительного права — прежде всего денежной компенсации.

Проблема происхождения: когда сертификат не спасает

Отдельный массив рисков связан с подтверждением страны происхождения товаров. Постановлением Правительства РФ № 788 введены повышенные ставки ввозных пошлин на товары из недружественных стран. Чтобы избежать этих пошлин, импортер должен доказать происхождение товара из дружественной страны с помощью непреференциального сертификата.

Судебная практика показывает жесткий подход к документации. В деле АС Восточно-Сибирского округа импортер шахтных самосвалов представил сертификаты происхождения из Индии, хотя товар фактически был ввезен из Мексики. Суд установил, что сертификаты выданы в рамках иной коммерческой сделки и не соответствуют товару ни по серийным номерам, ни по весу. Решение вынесено в пользу таможенного органа — импортер обязан уплатить повышенную пошлину.

Вместе с тем суды учитывают санкционные реалии. В деле АС Московского округа суд признал, что представление сертификата с указанием России как страны назначения «в принципе невозможно в текущих условиях» для санкционных товаров. Требования Заявителя были удовлетворены, поскольку товар можно было идентифицировать по серийным номерам и сопоставлению документации.

Маршруты и их цена

Основные логистические коридоры параллельного импорта в 2026 году сохраняют структуру, сформировавшуюся в 2023–2024 годах, однако стоимость и риски по каждому из них существенно выросли.

Турция остается наиболее популярным маршрутом благодаря короткому плечу и отработанной логистике. ОАЭ (прежде всего Дубай и Шарджа) оптимальны для электроники, автозапчастей и люксовых товаров. Развитая инфраструктура и низкие внутренние риски компенсируются высокой стоимостью логистики. При этом маршрут через Эмираты несет специфический риск — так называемую «дубайскую» схему с автомобилями.

Владельцы тысяч «параллельных» иномарок столкнулись с ситуацией, когда их машины оказались в базе Интерпола. Суть схемы: взятые в лизинг автомобили в США или Канаде продавались в ОАЭ, затем перепродавались в страны СНГ. После прекращения лизинговых платежей лизингодатель объявлял машину в розыск. Судебная практика неоднородна: питерский суд признал, что объявление автомобиля в розыск носит предположительный характер и документально не подтверждено, однако провести с такой машиной регистрационные действия в России невозможно.

Казахстан как страна ЕАЭС позволяет минимизировать таможенные формальности на границе, однако в 2025–2026 годах значительно ужесточил контроль конечного назначения груза. Это особенно критично с учетом запуска СПОТ.

Что дальше: от временной меры к постоянному институту

Министр экономического развития Максим Решетников в январе 2026 года заявил о предложении придать механизму параллельного импорта «постоянный характер». Речь идет не о либерализации, а о закреплении существующей модели: Минпромторг определяет перечень товаров, и этот перечень применяется «избирательно» к «ограниченной и управляемой товарной номенклатуре».

Фактически государство сигнализирует бизнесу: параллельный импорт останется, но как точечный инструмент для закрытия конкретных дефицитов, а не как массовый канал ввоза. Курс на импортозамещение и расширение поставок из дружественных стран остается приоритетом.

Для нас с вами это означает жесткое столкновение с системным давлением: СПОТ, камеральные проверки ФТС и Росфинмониторинга, блокировка счетов при подозрении на фиктивные цепочки, риск конфискации в третьих странах по запросу ЕС и США. Штрафы и уголовная ответственность за подделку документов или уклонение от санкций (статьи 189, 226.1 УК РФ) — не теоретическая угроза, а реальная практика.

Параллельный импорт становится сложным, дорогим, но все еще работающим инструментом для тех, кто готов инвестировать в комплаенс и в полную реконструкцию модели ввоза.