Андрей Бельянинов о ключевых итогах своей работы в госструктурах

Андрей Бельянинов рассказал об итогах своей работы в государственных структурах, о переходе в сферу общественной дипломатии и о том, как за последние годы Ассамблея выросла в международную гуманитарную платформу. По его словам, сегодня организация объединяет представителей десятков стран, развивает гуманитарное сотрудничество, межкультурный и межрелигиозный диалог и формирует повестку, которая выходит далеко за пределы одной страны.

Как вы оцениваете ключевые итоги своей работы на государственных постах — какие решения считаете наиболее значимыми сегодня?

Думаю, нет необходимости пересказывать всю мою служебную биографию, но одна из самых ярких ее страниц — это 10 лет руководства Федеральной таможенной службой России. Работа была очень ответственной. В течение нескольких лет таможня обеспечивала более 51% доходной части бюджета России, а штат службы доходил до 78 тысяч человек. Огромная страна и огромная система, в которой приходилось решать задачи по всей территории государства.

Но, пожалуй, одним из самых значимых направлений стала работа по созданию Таможенного союза. Сначала это воспринималось как сугубо прикладная задача, однако на деле речь шла об интеграции экономик, нормативной базы и экспертных систем нескольких стран. Это был большой и невидимый со стороны труд, но в итоге он дал вполне осязаемый результат. Еще одна важная задача того периода — информатизация и автоматизация таможенной службы. Тогда еще не говорили об искусственном интеллекте, но именно там была создана одна из сильнейших информационных систем среди федеральных органов исполнительной власти.

В 2016 году вы завершили работу на госслужбе и перешли в общественную дипломатию. Как вы приняли это решение?

На самом деле переход был не таким прямым: позже я возглавил Евразийский банк развития, международный государственный банк. Его рейтинг только за 2018 год дважды повышался, что бывает крайне редко для финансовых институтов.

Ассамблея была создана в 2017 году, и сегодня ей уже почти девять лет. В момент ее основания в Москву приехали 2500 человек из 67 стран — это было абсолютно народное движение. Тогда была учреждена идея, которая и сегодня продолжает развиваться. Мы продолжаем служение этой миссии: гуманитарной, объединяющей, основанной на образовании, культуре и спорте как на сферах, которые сближают людей и убирают политические противоречия.

Какие главные результаты вы бы назвали?

Самое важное — это то, что Ассамблея стала реальной международной площадкой. В сентябре 2025 года в Москве прошла Первая Всемирная Общественная Ассамблея «Новый мир осознанного единства». В ней приняли участие более 5000 человек из 153 стран мира. Было организовано более 47 тематических площадок, а по итогам форума подписано около 70 соглашений о сотрудничестве.

Это уже не разговоры на общие темы, а работа с конкретной повесткой: культура, образование, наука, семья, молодежь, спорт, медиа, религиозный полилог, устойчивое развитие. На площадке Ассамблеи люди встречаются, знакомятся, обсуждают и принимают документы.

Что, на ваш взгляд, сегодня объединяет участников Ассамблеи?

Людей объединяет очень простая вещь: все хотят мира, счастья своим детям и семьям. Именно поэтому для нас так важны образование, культура, спорт, молодежные программы и межконфессиональный диалог. Когда люди приезжают к нам, они видят, что между ними гораздо больше общего, чем принято думать в среде политических разногласий.

У нас есть и символические, и очень живые инициативы. Например, «письма счастья» — открытки с рисунками детей мира, которые люди пишут от руки. Это, может быть, немного старомодно, но в этом есть человеческое тепло. Есть и отдельный «департамент счастья» — звучит с улыбкой, но это отражает сам подход: гуманитарная работа должна быть про человека, а не про лозунги.

В апреле Ассамблея провела форум «Дух Эльбы». Почему он был для вас важен?

Потому что память — это основа сотрудничества. Форум «Дух Эльбы: гуманитарный диалог и память как основа сотрудничества» стал очень содержательным событием. На нем обсуждали историческую память, международный диалог и то, как не позволить политической конъюнктуре разрушить основы взаимопонимания между людьми и странами.

Для меня особенно важно, что на таких площадках выступают и российские, и зарубежные участники, в том числе люди с очень высоким интеллектуальным и общественным авторитетом. Это не формальные визиты, а настоящие разговоры о будущем.

Какие международные направления сегодня для Ассамблеи наиболее перспективны?

Очень важное направление — сотрудничество с арабскими странами. В феврале 2026 года в Иорданском университете прошел форум дружбы арабских стран с Россией «Под одним солнцем», в котором Ассамблея приняла активное участие. Кроме того, в Иордании было учреждено объединение арабско-российской дружбы. Это серьезный результат, потому что речь идет о выстраивании долгосрочных связей с влиятельными общественными и политическими фигурами региона.

Отдельно скажу об Индии: у нас был очень сильный индийский саммит, который получил огромный отклик в информационном поле. В такой работе важно не только провести мероприятие, но и создать настоящую сеть партнерств, где рядом работают общественники, эксперты, культурные деятели и представители разных конфессий.

Кто из ваших собеседников особенно важен для этой работы?

Важны не фамилии сами по себе, а то, что за ними стоит. У нас в диалоге участвуют очень разные и очень сильные люди: представители арабского мира, потомки исторических лидеров, общественные деятели, медики, ученые. В кабинете Ассамблеи встречались внук Фиделя Кастро, внук Сальвадора Альенде, сын Че Гевары, потомок Бисмарка, Пьер де Голль. Это люди, которые не просто носят известные фамилии, а ведут активную общественную работу.

Для меня это и есть гуманитарная дипломатия: когда люди приходят не разрушать мосты, а строить их. И это особенно важно в условиях, когда мир все чаще сталкивается с попытками закрыть диалог и заменить его пропагандой.

Что сегодня мешает работе Ассамблеи?

Есть и вполне практические сложности: санкции, визовые ограничения, нехватка ресурсов, спонсорской поддержки. Многим, кто хотел приехать в Москву, приходилось искать обходные маршруты. Но при этом люди все равно приезжают. И это очень важный сигнал: запрос на диалог сильнее искусственных барьеров.

Еще одна серьезная проблема —дефицит рабочей силы 12 миллионов человек.

Сегодня для России принципиально важно перейти от обсуждения дефицита кадров к системной государственной политике привлечения соотечественников и русскоязычных специалистов из-за рубежа. Речь идет не только о людях из стран бывшего СССР, но и о тех, кто живет в Европе, Германии и других государствах, где они все чаще сталкиваются с экономической нестабильностью, социальным давлением и отсутствием уверенности в будущем. Во многих случаях у этих людей сохраняется связь с Россией, желание вернуться на историческую родину и готовность работать на ее развитие.

При этом стране нужна не разовая реакция, а полноценная программа переселения — современная, понятная и работающая по единым правилам. Она должна включать вопросы адаптации, признания квалификаций, помощи с жильем, устройством детей в школы и интеграцией в региональные сообщества. Люди, о которых идет речь, не просят особых привилегий: они хотят быть обычными гражданами России, жить, трудиться и строить будущее здесь вместе со своими семьями.

Особенно важен этот ресурс для экономики и регионов, где ощущается острая нехватка специалистов. Российские корпорации и предприятия нуждаются в инженерных, технических и высококвалифицированных кадрах, а многие из тех, кто готов вернуться, уже обладают нужным опытом, трудовой дисциплиной и культурной близостью к стране. Это не только гуманитарная, но и стратегическая задача — если Россия хочет выигрывать конкуренцию за человеческий капитал, такие программы нужно запускать не точечно, а на уровне государственной политики.

По оценкам, каждая немецкая семья может привезти в Россию значительный финансовый ресурс — около 400 тысяч евро. При этом речь идет не о приеме уязвимых категорий населения, а о возвращении обеспеченных, образованных людей, многие из которых говорят по-русски или готовы выучить. Это не только гуманитарный, но и экономический потенциал для страны, особенно с учетом того, что у части таких людей есть накопления и трудовой опыт, которые могут быть востребованы в России.

Общественные организации могут и должны поднимать этот вопрос, но решение должно приниматься на уровне правительства и быть обязательным к исполнению для регионов. Времени на бюрократические споры нет: если кадровый дефицит уже признан одной из ключевых проблем, значит, пора строить понятный механизм возвращения людей, которые готовы связать свое будущее с Россией.

Какие у Ассамблеи приоритеты в образовательной сфере и молодежной политике?

Это одно из ключевых направлений. Мы помогаем наполнять квоты российских вузов иностранными студентами, работаем с выпускниками советских и российских университетов по всему миру и развиваем студенческие обмены. Особое значение имеет медицина: российское медицинское образование по-прежнему очень востребовано.

Отдельно мы думаем о молодежных круглогодичных лагерях. Есть проекты в Абхазии, есть идеи по Кыргызстану, но пока все упирается в финансирование. При этом у нас есть уже живые примеры — «Артек», «Орленок», «Сириус». Именно такие площадки создают интеллектуальную элиту и долгую культурную связь между поколениями.

Что дальше?

Ассамблея Народов Мира сегодня не просто проводит форумы, а выстраивает устойчивую международную инфраструктуру общественной дипломатии. В 2026 году организация продолжит работу в странах Азии, Африки, Европы и Латинской Америки, а также готовит новые крупные мероприятия в Москве.

Какие перспективы расширения Союзного государства?

Мне импонирует платформа Союзного государства: она доказала свою жизнеспособность и эффективность. Речь идет о Союзе России и Беларуси как о политическом и интеграционном формате, который, на мой взгляд, заслуживает дальнейшего развития. Сегодня, как мне кажется, настало время обсудить возможность расширения этого проекта, в том числе за счет Кыргызстана. Такой шаг не противоречил бы самой логике Союзного государства, поскольку его политический формат не сводится к жестким географическим границам, а, напротив, может стать основой для более широкого сотрудничества.