Михаил Константинов: «Фокусируйтесь на стратегии, программируйте будущее»

ЭТП ГПБ — одна из компаний, которым удается на протяжении многих лет удерживать лидирующие позиции на ИТ-рынке. Секрет успеха — в способности непрерывно развиваться, находить и внедрять прорывные решения и оставаться интересной как для партнеров, так и для сотрудников, уверен Михаил Константинов, Генеральный директор ЭТП ГПБ. Начинавшая 14 лет назад как электронная торговая площадка, компания превратилась в полноценное многопрофильное сервисное бюро, способное брать на себя ответственность за переданные ей на аутсорсинг процессы не только перед заказчиком, но и перед его клиентами и государством.

— В этом году ЭТП ГПБ исполняется 14 лет. Как вам удается стабильно развиваться все эти годы, учитывая, что на динамичном ИТ-рынке компания с 10-летней историей уже считается долгожителем?

На ИТ-рынке долголетие компаний обеспечивается исключительно способностью непрерывно развиваться. Важно не повторить ошибку компании Kodak. В свое время она изобрела цифровой фотоаппарат и активно с ним экспериментировала. Но затем руководство решило, что цифровая фотография бесперспективна, и отказалось от этого направления. В итоге Kodak серьезно потеряла позиции.

— Вы упомянули Kodak и опасность пропустить важный технологический тренд. Но как сервисному бюро — такому как ЭТП ГПБ — удается предвосхищать эти тренды?

Первая составляющая успеха — постоянная технологическая разведка. Если ты позиционируешь себя как сервисное бюро, то обязан делать то, что до тебя не делал никто. И делать для тех, кто действительно в этом нуждается.

Крупный, успешный бизнес хочет развиваться, фокусируясь на своем главном технологическом процессе. Как правило, этот процесс капиталоемкий, дорогостоящий, с очень длинными и дорогими циклами модернизации. И если бизнес готов отдать побочный процесс на аутсорсинг, он должен быть уверен, что его партнер также непрерывно ищет, создает и внедряет прорывные технологические решения. 

Должна возникнуть синергия «быстро бегущих». Находясь в состоянии постоянного бега, очень трудно общаться со «зрителем», который просто наблюдает за процессом со стороны. «Зрителей» большинство, а вот активно развивающихся, работающих над собой «бегущих» — очень немного. Любому бизнесу рано или поздно приходится делать выбор: оказаться во вселенной «бегущих» или во вселенной «зрителей».

Второе важное условие — непрерывное развитие сервисов и создание новых технологических опор. В ИТ можно довольно дешево проводить эксперименты и выводить на рынок новые идеи всего после пяти-шести тестов. Риски, что от твоей ошибки кто-то серьезно пострадает, как, например, в медицине, минимальны. Если правильно структурировать эту работу, получится программирование будущего. 

Еще один элемент: компания должна оставаться интересной не только для партнеров и клиентов, но и для собственных сотрудников. Каждый рабочий день сотрудника — это, по сути, простой марковский процесс, где выбор следующего шага зависит от результатов сегодняшнего дня. А значит, завтра утром человек будет принимать решение: оставаться ему в этой компании или нет, интересно ему здесь или скучно. Если вы дадите возможность заниматься тем, что ему действительно нравится, он не будет искать другого работодателя.

И четвертая составляющая успеха — разумное проектирование. Мы живем в мире композитных сервисов и комплексных услуг. Компаниям нужны не коробочные продукты, а решения, которые в конкретных производственных условиях принесут ощутимый эффект и окупятся в течение года, максимум — полутора лет. Проектирование таких решений — самый сложный и ответственный этап в разработке. ИТ-архитектура не прощает ошибок, допущенных на старте. Их исправление приводит к серьезному удорожанию проекта. 

— Полноценная «разведка боем» и смелые технологические эксперименты обычно считаются прерогативой частного бизнеса. Крупным корпорациям или компаниям с государственным участием бывает крайне сложно обосновать право на ошибку перед акционерами. Как ваш «старший товарищ» в лице Газпромбанка относится к инновационным экспериментам ЭТП ГПБ?

Акционеры плохо относятся к абстрактной деятельности. Мы же всегда решаем конкретные задачи. Например, мы не занимаемся искусственным интеллектом только потому, что это модно, а создаем прикладные решения для конкретного партнера. Этот партнер абсолютно понятен и прозрачен, он является давним крупным клиентом, потребляет множество цифровых и консалтинговых продуктов банка и хочет увидеть, как изменятся его показатели при внедрении новой технологии. Мы начинаем совместный проект и договариваемся: если все получится, мы разделим полученный доход.

При таком подходе срабатывают два фактора. Во-первых, у нас за плечами уже есть успешный опыт подобных внедрений. Во-вторых, наш партнер чрезвычайно опытен и успешен в своем основном бизнесе. Если он рассчитывает, что технология даст эффект, значит, он все обдумал, изучил аналоги и готов принять на себя риски. 

— Получается, в вашей практике инновационный эксперимент — это никогда не действие наугад?

Ни в коем случае. Технологическая разведка эффективна только тогда, когда она привязана к реальности.

— Вы упомянули искусственный интеллект. Сегодня это, пожалуй, главный тренд, он у всех на слуху.

ИИ — это модное название. Перцептронные методы, которые лежат в его основе, известны еще с 40-х годов прошлого века. Знаменитая теорема Колмогорова — Арнольда была опубликована десятки лет назад. Но в прошлом веке не хватало вычислительных мощностей. Сегодня они появились, перебор данных перестал быть проблемой, требующей месяцев вычислений, — все происходит за секунды.

Так что ИИ — это просто один из численных методов. А у любого численного метода есть свои границы применимости, которые приходится нащупывать, в том числе экспериментальным путем. К счастью, это не требует колоссальных затрат.

— ЭТП ГПБ уже удалось нащупать эти границы?

Мы тестируем ИИ точечно — совместно с профессионалами, которые досконально знают производственные процессы. В итоге становится понятно, где нейросети работают отлично, а где доверять им пока категорически нельзя. 

Например, кто-то с гордостью говорит, что точность ИИ-модели составляет 95%. Но если мы применяем алгоритм к процессу, который жестко регулируется государством, то что означают оставшиеся 5% погрешности? Это значит, что из 100 условных закупок ИИ успешно проведет 95, а в пяти случаях ошибется. Но когда речь идет о государственных деньгах, за ошибку предусмотрена персональная ответственность. Возникает конфликт между математическим алгоритмом и личной юридической ответственностью человека. Если этот конфликт удастся разрешить, технология приживется.

Сегодня искусственный интеллект может быть прекрасным ассистентом человека. Но при одном условии: вы должны посадить его в такую «клетку», где он не сможет питаться ни результатами собственной генерации (иначе случайная ошибка будет лавинообразно множиться в системе), ни сомнительными данными из внешнего интернета. Мы же помним, как первые нейросети были убеждены, что Юрий Гагарин живет на Марсе. К сожалению, такова реальность незащищенных систем.

— Можно ли сказать, что сегодня ЭТП ГПБ — и для партнеров, и для клиентов, и для государства — способна и готова брать на себя ответственность?

Мы не просто готовы — мы обязаны брать на себя ответственность и разделять ее с партнерами в ходе совместных проектов. Это наш принципиальный, фундаментальный принцип. 

Особенно остро этот вопрос встает при создании обособленных центров обслуживания, когда партнер не просто предлагает вместе протестировать новую технологию, а передает нам на аутсорсинг целый процесс. А значит, мы будем нести ответственность не только перед ним, но и перед его клиентами, и перед регулятором. 

В этом и состоит подлинная ответственность сервисного бюро. Если с нами делятся доходами от бизнес-процесса, мы обязаны взять на себя ответственность за его содержание, бесперебойность и качество, включая, если потребуется, обслуживание конечного пользователя. И эта ответственность не только моральная и финансовая, но и юридическая.

— Какие еще роли площадка играет в отношениях с бизнесом и государством? 

Государство по своей природе — это прежде всего регулятор. Любой орган власти в рамках свои