Критерии для привлечения к субсидиарной ответственности юристов

Современные реалии развития российской экономики демонстрируют ежегодный прирост арбитражных дел о банкротстве физических и юридических лиц. Так, провоцирующим фактором несостоятельности выступила пандемия COVID-19, а с начала 2024 года — высокая ключевая ставка.

Помимо самого банкротства юридического лица, его руководителей, бенефициаров и участников в ходе арбитражной процедуры могут привлечь к субсидиарной ответственности, в рамках которой каждый из них рискует отвечать по долгам банкрота личным имуществом. В последние годы под риском привлечения оказываются бухгалтеры и даже юристы.

Ежегодная статистика рассмотренных судебных дел о привлечении к субсидиарной ответственности коррелирует с динамикой дел о несостоятельности (банкротстве). Согласно сводным статистическим сведениям о деятельности арбитражных судов, ежегодно отмечается заметный рост числа таких дел, принимаемых к производству.

Обязательства из субсидиарной ответственности являются исключительной мерой, однако на практике они представляют собой запасной способ погашения требований кредиторов должника. Руководствуясь положениями ст. 399 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст. 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», следует отметить, что круг лиц, которые могут быть признаны контролирующими деятельность должника, строго не определен. Поскольку критерии таких лиц размыты, а перечень фактически открыт, это определяет свободу выбора заявителя, целью которого всегда является максимальное погашение обязательств перед кредиторами должника.

В каждом конкретном деле, с учетом совокупности доказательств и юридически значимых обстоятельств в отношении каждого из заявленных ответчиков, только суд по своему усмотрению определяет обоснованность привлечения к субсидиарной ответственности. При этом право кредитора или арбитражного управляющего определить круг лиц, в отношении которых подать заявление, практически ничем не ограничено. Вместе с тем, это право не ограничено законодательно, а также не препятствуется размером потенциальных судебных расходов.

Оборот сделок с недвижимостью и другими активами, совершенных за три года до подачи заявления о банкротстве (в период подозрительности), находится под пристальным контролем и вызывает особый интерес со стороны арбитражного управляющего и кредиторов. К числу основных мотивов проверки деятельности должника относится выявление признаков вывода активов и целенаправленного ухудшения его финансового состояния. Сама процедура банкротства инициируется при невозможности исполнения обязательств перед кредиторами, в том числе в случае продажи всех активов и имущественных прав должника.

Цель кредиторов и арбитражного управляющего заключается в увеличении конкурсной массы любыми путями, в связи с чем маркерами для привлечения лиц, оказывающих юридические услуги, являются: доверенность с широким кругом полномочий, в том числе на отказ от иска, заключение мирового соглашения и даже подписание договоров по сделкам с недвижимостью; единоличное ведение переговоров от лица должника; составление дорожной карты для вывода активов должника.

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в нескольких определениях Судебной коллегии по экономическим спорам (например, от 30.09.2019 305-ЭС19-10079 по делу А41-87043/2015), судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин банкротства должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины несостоятельности признал недобросовестные действия ответчиков.

И напротив, отказ в удовлетворении иска указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса, хотя и не являлась недобросовестной, ввиду предпринимательского риска не принесла желаемых результатов.

Практика привлечения нестандартных фигурантов к субсидиарной ответственности с каждым годом расширяется. Так, обычным явлением становится привлечение главного бухгалтера должника (например, дела А40-131425/2016 и А41-12099/16); в практике также привлекались партнеры, оказывающие должнику бухгалтерское сопровождение ( А40-3303/2017), а также члены совета директоров банкрота (дело А56-26451/2016).

В отношении юристов практика к настоящему моменту складывается скорее негативно для истцов ( А41-78395/2016, А76-22330/2018, А41-12099/16), однако имел место прецедент наложения ареста на все имущество внешнего юриста в определении от 05.08.2019 Арбитражного суда Челябинской области по делу А76-22330/2018, которое впоследствии 20.07.2021 было отменено. Явным риском для привлечения юриста к субсидиарной ответственности как контролирующего лица должника является совокупность доказательств, подтверждающих, что юрист влиял на управленческие решения должника и определял стратегию компании.

Далее мы сформулируем критерии, по которым возникают риски предъявления исков о взыскании с юристов должника убытков при сопровождении сделок с недвижимостью.

1. Выработка стратегии вывода активов из имущественной массы должника.

Весьма часто юристы, специализирующиеся на банкротстве, оказывают широкий спектр услуг организациям, находящимся в трудном финансовом положении. Формирование дорожной карты вывода ликвидных активов и создание условий, делающих расчет с кредиторами невозможным, может повлиять на квалификацию действий юриста и образовать совокупность негативных для него доказательств. 

Например, в деле о банкротстве ООО «Стройальянс» А41-78395/2016 конкурсный управляющий требовал привлечь к субсидиарной ответственности иностранную юридическую фирму «Брайан Кейв Лейтон Пейзнер (Раша) ЛЛП». Он мотивировал обоснованность требований их содействием в выводе активов должника. Спор рассматривался с июня 2019 года по октябрь 2020 года и закончился отказом от заявленных требований в связи с прекращением производства по делу о несостоятельности (банкротстве) на основании заключения мирового соглашения в закрытом судебном заседании.

Следует отметить, что разработка способа вывода активов должника — вполне вероятный запрос к банкротному юристу, однако формулирование исполнителем прямых рекомендаций заказчику и составление единственной дорожной карты создает для юриста признаки контролирующего лица.

Напротив, не следует напрямую указывать заказчику, как поступить с его имуществом; необходимо прорабатывать все возможные варианты и описывать максимальное количество рисков. Окончательное решение должен самостоятельно принимать бенефициар и директор должника.

2. Предоставление юристу широких полномочий в доверенности на заключение сделок.

Для представления интересов заказчик выдает юристу доверенность. В стандартных доверенностях обычно прописан ряд полномочий, которые в большинстве случаев не требуются юристу для исполнения обязательств. Доверенность сама по себе не подтверждает статус контролирующего лица. Однако широкие полномочия несут потенциальный риск стать ответчиком по делу о привлечении к субсидиарной ответственности. Особенно если юрист подписывал по доверенности договоры или предоставлял в банк для оплаты платежные поручения.

Так, например, в арбитражном деле А41-21198/2015 среди лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности. Грубой ошибкой в этом деле стало подписание по доверенности от имени должника сделки, которая фактически уменьшила конкурсную массу и причинила вред кредиторам. Первая инстанция удовлетворила исковые требования и привлекла юриста к субсидиарной ответственности. Само обстоятельство подписания сделки на отчуждение имущества по доверенности было определено судьей как осуществление контроля над деятельностью организации. Однако апелляционная инстанция отменила решение Арбитражного суда Московской области. Суд установил, что «факт подписания договора купли-продажи в качестве представителя по нотариально удостоверенной доверенности не определяет статус бухгалтера как контролирующего лица. При этом судом апелляционной инстанции отмечено, что доверенность не давала полномочий, касающихся существа сделки: она не определяла самостоятельно условия сделки, выбор контрагента, порядок оплаты, цену доли и т.п. Напротив, доверенность содержала все существенные условия указанной сделки: цену покупки доли, продавца доли, описание покупаемой доли, условия и порядок оплаты и другие условия». Сама возможность привлечения юриста к субсидиарной ответственности в существенной степени усложняет реализацию сделок по управлению имуществом и настораживает непосредственного исполнителя, поскольку такая практика позволяет выделить дополнительную категорию привлекаемых лиц. 

Полагаем, что действительно критично для юриста становиться непосредственным участником сделки, а также занимать ведущую роль в определении судьбы активов. Особую значимость и внимание такие сделки приобретают, если они заключены в период подозрительности. Юридически значимое действие по распоряжению имуществом может быть также осуществлено при заключении мирового соглашения в суде либо необоснованном и экономически неразумном отказе от иска в суде по доверенности. Такие действия в равной степени могут быть квалифицированы как контроль над деятельностью должника. Таким образом, не следует включать в доверенность на представление интересов в суде право на отказ от иска, на уменьшение заявленных требований и на заключение мировых соглашений. Такие полномочия разумнее оставить заказчику.

3. Кроме того, в сделках с активами юристу не следует принимать имущество, причитающееся потенциальному банкроту; подписывать по доверенности договоры, дополнительные соглашения и любые документы во исполнение заключенных сделок, включая акты выполненных работ и услуг, заявки на приобретение товаров, товарные накладные, счета-фактуры, счета на оплату. Также несет потенциальный риск единоличное ведение переговоров от лица должника, представление интересов в банках и иных кредитных учреждениях, например, при расчетах по сделке.  

Резюмируя вышеизложенное, существующая практика привлечения лиц, оказывающих юридические услуги накануне банкротства, к субсидиарной ответственности имеет скорее отказной характер. Однако отсутствие четких законодательных границ привлечения к такой ответственности данной категории лиц создает значительный риск и угрозу формирования новой группы привлекаемых лиц.  

Банкротные дела, в которых предпринимались попытки привлечения лиц, оказывающих юридические услуги, подтверждают, что это «не более чем пополнение конкурсной массы за счет еще одного лица, а не механизм защиты законных прав, интересов и правовой справедливости». Совершенствование видов услуг и повышение уровня вовлечения юристов в управление компанией не исключает образования нового пласта практики арбитражных судов по данной категории лиц. Также не следует забывать, что «при субсидиарной ответственности не образуется множественность лиц». Совершенствование законодательного регулирования и уточнение правового статуса лиц, оказывающих юридические услуги, является востребованной мерой во избежание неразумного и хаотичного поведения кредиторов и конкурсного управляющего; в противном случае для юристов сохраняется потенциальный риск привлечения к субсидиарной ответственности.