Дмитрий Петрулёв: «Правильный рост стартапа занимает 2-3 года»

Тюменская региональная стартап-студия была создана при индустриальном университете (ТИУ) для серийного запуска бизнесов, в основе которых лежат новейшие научные российские разработки. В первую очередь, в нефтегазовом секторе. Однако сегодня ее ориентация выходит далеко за рамки одной отрасли. Как появляются стартапы, почему можно и нужно приходить работать в студию даже без собственных идей и как выстроить эффективную коммуникацию с бизнес-партнерами рассказал глава Стартап-студии ТИУ Дмитрий Петрулев. 

Сколько сегодня проектов развивает УСС в Тюмени? Над какими интересными задачами вы работаете?

Университетская стартап-студия в Тюмени под эгидой ФИОПа была запущена в 2022 году. Когда мы начинали работать и запустили первый проект, у нас была гипотеза, что правильный рост стартапа — от старта и появления технологии до выхода на рынок — занимает примерно 2,5-3 года. Мы работали в этой логике и сегодня убеждаемся в верности выбранного направления. У нас есть уже первые стартапы, которые запустились в 2023 году, а сегодня начали генерировать первую выручку. 

Один из таких проектов — производство фальшпола полного цикла с системой автоматизации. Ребята уже заработали семь с небольшим миллионов рублей в рамках реализации своего продукта и это только начало — первый шаг. Сейчас они занимаются выстранием небольшой производственной линии — это следующий этап. 

То есть по некоторым проектам мы уже переходим от научных разработок к потенциально полноценному производству. Хотя, конечно, у нас есть стартапы, которые находятся на чуть более ранних стадиях, и тут тоже много работы. 

Как будущие участники команд стартапов попадают в стартап-студию? 

По-разному. Некоторые приходят с готовыми идеями, некоторые просто ищут работу. Но чаще все же первый вариант: в большинстве случаев к нам приходят ребята с готовыми идеями. И это большая работа с региональными акселераторами в том числе. За прошлые два года в общей сложности я рассмотрел, наверно, 500-600 проектов разных форм и разной степени готовности на акселераторах и других программах. 

При этом мы абсолютно за то, чтобы ребята приходили к нам просто как будущие члены команд: есть проекты, которым нужна сильная команда, одного компетентного фаундера не хватает. Где-то есть проекты, где надо поменять команду, и нам очень хочется, чтобы пришли ребята, которые, возможно, не являются основателями или идейными вдохновителями проекта, но хотят получить классный опыт и развить себя, чтобы потом реализовать свой проект. И это мы тоже приветствуем. 

Как внутри студии выстраивается работа с проектными командами? 

Этой весной мы провели большой внутренний интенсив для тех, кто руководит проектами и, соответственно, нашей внутренней команды: переработали систему, чтобы сделать ее эффективнее. Часть ребят отсеяли, часть новых отбираем сейчас, чтобы пересобрать и перезапустить проекты, которые подвисли. Так тоже бывает и это нормальная практика при работе со стартовыми проектами. 

Тюмень ассоциируется с добычей нефти и газа, а в части стартап-проектов в каком технологическом домене в регионе создается больше всего компаний? 

Если смотреть на количество проектов в определенном блоке, то в нашей УСС лидирующим направлением можно назвать автоматизацию в нефтегазодобывающей отрасли. Мы туда смело идем, у нас там много проектов.

По этому направлению мы плотно взаимодействуем с профильными институтами развития, с нефтегазовыми компаниями в регионе. Это логично: студия образована при Тюменском индустриальном университете, который сформировался при слиянии нефтегазового и архитектурно-строительного университетов. Соответственно основной клуб партнеров, вся коммуникация у нас выстроена в нефтегазовом секторе. 

Но когда мы стали работать с логикой стартапов в нефтегазовом секторе, поняли, что в этом направлении часто нужно кратное больше финансирование на ранних стадиях. Это не всегда укладывается в формат работы студии. Мы стали также набирать студенческие  проекты на ранних стадиях разработки. В результате получилось, что у нас часть проектов, связаны с нефтегазовой отраслью, а часть — из совершенно разных направлений, начиная от производства биоурн для захоронения праха домашних животных, заканчивая разработкой системы уменьшения или улучшения обтекаемости грузовых автомобилей для снижения расхода топлива. 

Не исключено, что через год-полтора мы вообще больше будем делать акцент на строительные технологии, потому что это тоже у нас получается. 

Как в целом студия выстраивает работу с бизнес-партнерами и привлекает компании к сотрудничеству? 

У нас сформировалась довольно широкая сетка партнерств, в первую очередь за счет  личных коммуникаций. В 2023-2024 гг. я много лично ездил к представителям бизнеса, настраивал совместную работу: в первую очередь запрашивал у них проблемные точки, где мы могли бы реализовать новые проекты; во вторую — обратную связь, чтобы они верифицировали, насколько те технологии, которыми мы занимаемся в студии, действительно нужны рынку. 

Сегодня эта работа выстроена системно: есть сформированный пул партнерства и проектов. Но, конечно, есть, куда расти и расширять сетку партнерств. 

Если первые 2-3 года главная задача студии — вывести продукцию стартапа на рынок, то что дальше? Какова следующая цель, скажем, на ближайший год? 

Конечно, нам бы очень хотелось, чтобы наши проекты выросли в полноценные производства. И следующая задача на этом пути довольно сложная — найти крупных инвесторов.

Мы понимаем, что некоторым стартапам нужно 200-300 млн рублей, чтобы запустить полноценное производство, небольшой завод. Поэтому на 2026 год ключевой задачей во многом станет поиск крупных инвесторов, профильных фондов, которые могли бы принять участие в стартапах и помочь дорастить проекты до следующего этапа развития.