Скрытые мотивы лидера: там, где принимаются самые дорогие решения

Решения лидера на сотни миллионов выглядят как результат расчета. Часть из них таковыми и является. Но за крупными решениями первого лица регулярно стоит бессознательный мотив, которого нет в отчетах и моделях, и при этом он дорогостоящий. Этот мотив изучен, измерим и поддается управлению. Разберем, как он работает и во что обходится.

Расчет, который оказывается рационализацией

В управленческой картине мира решение первого лица устроено просто: есть данные, есть анализ, есть выбор лучшего варианта. Эта картина описывает то, как решение выглядит после того, как оно принято, и почти никогда — то, как оно принимается.

Порядок часто обратный. Сначала возникает внутреннее предпочтение, источник которого лидер не осознает, и лишь затем под это предпочтение подбирается рациональное обоснование. Цифры в обосновании настоящие, логика связная, презентация убедительная. Скрытым остается только одно: расчет не привел к решению, а оправдал его. 

Чем выше интеллект и опыт первого лица, тем убедительнее обоснование и тем труднее отличить расчет от рационализации, потому что сильный ум строит безупречные обоснования для любого заранее выбранного вывода.

Это создает системную ошибку. Компания думает, что управляет рисками решений, проверяя качество анализа. Но качественный анализ прикладывается к выводу, который уже сделан по другим основаниям. Проверяют проявления, источник рисков остается вне поля зрения.

Откуда берутся скрытые мотивы

Источник этих мотивов — личная история и устройство психики лидера, сформированные задолго до бизнеса. Несколько механизмов встречаются в практике чаще других.

Защита самооценки. Решение, которое подтверждает компетентность и значимость лидера, получает преимущество перед решением, которое ее ставит под сомнение, даже если второе выгоднее. Отказ от направления, которое первое лицо лично запускало, ощущается как признание собственной ошибки, и психика сопротивляется этому признанию средствами рационального аргумента.

Воспроизведение прошлого. Собственник склонен повторять модели отношений и поведения, усвоенные в ранних значимых ситуациях. Руководитель, выросший там, где безопасность обеспечивалась только личным контролем, будет централизовать решения вопреки очевидной выгоде делегирования и найдет этому десяток деловых объяснений.

Перенос личного на бизнес. Отношение к конкретному человеку, уходящее корнями в личную историю, переносится на деловое решение, связанное с этим человеком. Сделка отклоняется или заключается по причине, которая относится к отношениям, а оформляется как стратегическая.

Ни один из этих механизмов не является слабостью или патологией. Они есть у всех, потому что так устроена и работает психика. Значение имеет другое: на уровне рядового сотрудника цена их срабатывания невелика, а на уровне первого лица каждый такой механизм умножается на масштаб полномочий и превращается в риск стоимостью в годовую прибыль.

Механизм, который изучен и посчитан

Чтобы показать, что речь идет об измеримом явлении, а не об умозрении, приведу один разобранный наукой пример. Организационный психолог Барри Стаф в 1976 году описал эффект, который назвал эскалацией приверженности: человек продолжает вкладывать ресурсы в проваливающийся курс действий, защищая ранее вложенное.

Дальнейшие исследования добавили принципиальную деталь. Сильнее всего этот эффект проявляется тогда, когда человек сам принимал изначальное решение. Чужой провальный проект закрывают спокойно. Свой финансируют до конца, потому что закрытие означало бы признание собственной ошибки.

Это механизм, который объясняет, почему собственники годами держат убыточные направления, докладывая в них деньги вопреки расчетам своих же финансовых служб. Решение продолжать всегда снабжено рациональным обоснованием: рынок развернется, вложено слишком много, команда верит. Настоящий двигатель находится глубже — защита собственной правоты. И поскольку механизм запускается именно авторством решения, он бьет по первому лицу сильнее, чем по любому наемному менеджеру.

Почему первое лицо не видит этого у себя

Скрытый мотив по определению не предъявлен сознанию того, кто под его действием. Изнутри он переживается как взвешенное убеждение, подкрепленное аргументами. Лидер, удерживающий убыточное направление, не ощущает, что защищает самооценку. Он ощущает, что верит в перспективу рынка, и у него наготове расчет, который эту веру подтверждает.

Положение первого лица усугубляет слепоту. У собственника меньше всего в компании людей, способных назвать его мотив прямо: подчиненные рискуют положением, партнеры вовлечены в конфликт интересов. Контур, который у рядового сотрудника обеспечивают руководитель и коллеги, у первого лица отсутствует. Чем выше позиция, тем меньше вокруг тех, кто видит и имеет право сказать. Скрытый мотив первого лица оказывается одновременно самым дорогим по последствиям и наименее различимым со стороны окружения.

Что с этим делает зрелое управление

Бороться с собственной психикой усилием воли бесполезно, и попытка первого лица самостоятельно отслеживать свои скрытые мотивы проваливается. Решение лежит в области процедуры, а не самоконтроля.

Та же наука, что описала эскалацию приверженности, предложила и средство против нее. Проверенный способ — разделить того, кто принял первоначальное решение, и того, кто принимает решение о его продолжении или закрытии. Человек, не являющийся автором изначального выбора, оценивает проект по будущим показателям и не испытывает потребности защищать вложенное, потому что вкладывал не он. Этот принцип переносится на широкий класс крупных решений первого лица.

Практическая конструкция состоит из трех частей. Первое — крупные решения проходят через человека или орган, обладающий компетенцией и формальным правом остановить решение для пересмотра, при сохранении финального слова за собственником. Второе — оценка проектов и сделок ведется по будущим показателям, в отрыве от истории вложений и авторства, поскольку именно авторство запускает защитный механизм. Третье — рядом с первым лицом существует фигура, обладающая правом и безопасностью назвать мотив прямо, будь то внешний советник или защищенная регламентом внутренняя роль. Эта фигура закрывает тот самый контур обратной связи, которого позиция первого лица лишена по своей природе.

Цена вопроса

Скрытые мотивы первого лица образуют класс рисков, который не покрывается ни финансовым контролем, ни юридическим, ни стратегическим планированием, потому что находится на уровне того, кто эти функции возглавляет. Аудит проверяет соблюдение правил. Скрытый мотив правил не нарушает, он искажает само основание решения, оставаясь невидимым для любой проверки, нацеленной на процедуру.

Управление этим классом рисков начинается с признания, что психика первого лица — такой же фактор крупных решений, как рыночные условия и финансовые показатели, и подлежит такому же учету. Компании, которые это признают, выстраивают процедуры, лишающие скрытый мотив возможности сработать незаметно. Компании, которые продолжают считать решения собственника чистым расчетом, периодически оплачивают разницу между расчетом и рационализацией, и эта разница измеряется суммами, ради защиты от которых строится весь остальной риск-менеджмент.