Как развивается персонализированная онкология

Клинические рекомендации

До момента, когда был расшифрован геном человека (напомню, это случилось в период с 2003 по 2022 гг.), большинство онкологических пациентов лечили (и продолжают лечить до сих пор) по стандартным клиническим рекомендациям, которые обновляются в среднем каждые 3 года. Эти рекомендации есть в каждой развитой стране — в том числе, конечно, и в России. При этом, составляя «клинреки», врачи учитывают и внутренний, и международный опыт лечения онкологических заболеваний.

Во многих случаях лечение рака по клиническим рекомендациям оказывается успешным, особенно если злокачественная опухоль выявлена на ранней (I или II) стадии. Но, к сожалению, так бывает не всегда — и на поздних стадиях  (III, IV) рака, даже четко следуя клиническим рекомендациям, вылечить пациента удается, увы, не всегда.

Заглянуть вглубь опухоли

При этом, расшифровка генома позволила по-настоящему детально заглянуть вглубь опухоли, определить молекулярно-генетические активирующие мутации, которые вызывают рак и «управляют» ростом и развитием опухолевых клеток. Стало понятно, что не все лекарства одинаково справляются с задачей именно в силу того, что опухоль способна мутировать и избегать воздействия препаратов.

Но понятно, что просто наблюдать, опустив руки, как развивается опухоль, поражая соседние и отдаленные органы метастазами, невозможно, и врачи-онкологи стали размышлять о том, как применить результаты молекулярно-генетического анализа на практике. И появилась персонализированная онкология.

Таргетная терапия

Суть персонализированной онкологии — в индивидуальном назначении лекарств. Препарат, который по результатам исследований оказывается с наибольшей вероятностью самым эффективным, может совпасть с теми, которые предлагают «клинреки», но не всегда. Тут начинается область действия таргетной терапии, которая прицельно «бьет» по опухолевым клеткам, но почти не наносит удары по здоровым (в отличие от традиционной — или как ее называют онкологи, «системной» химиотерапии).

Назначать таргетную терапию персонализированно нередко приходится off-label (назначение препарата не в соответствии с его инструкцией по применению) — для этого мы собираем в клинике собственный онкологический консилиум и врачебную комиссию, обладающие всеми необходимыми полномочиями. Официальное заключение консилиума и врачебной комиссии дает возможность пациенту лечиться препаратами таргетной терапии, подобранной индивидуально. Или вернуться к лечению по клиническим рекомендациям — следуя своему желанию и советам врачей.

Отмечу, что пока происходит подбор индивидуальной терапии (иногда анализ на мутации и определение препаратов бывает готов лишь через полтора-два месяца в силу его сложности), пациент не останавливается в лечении и в ожидании, когда же наконец появятся заветные данные. Все это время он продолжает лечиться по клиническим рекомендациям — то есть мы все равно, таким образом, стараемся затормозить развитие болезни. Но вылечиваем ее или (если вылечить, к сожалению, невозможно) продлеваем жизнь пациента при помощи уже следующего этапа — таргетной терапии.

Резюмируем

Современная лабораторная диагностика вместе с бурным развитием фармакологии дали возможность врачам-онкологам назначать лекарства, которые помогают пациенту с высокой долей вероятности даже на поздних стадиях заболевания. Индивидуальная онкология, персонализированное лечение — такова медицина сегодняшнего дня, которая плавно перетекает в день завтрашний. И в завтрашнем дне такая онкология будет показывать невероятные результаты, станет примером самого успешного подхода к лечению рака. По крайней мере, у меня нет поводов сомневаться в этом.