Когда проектируешь безопасность, неизбежно приходишь к городу будущего

Когда мы слышим словосочетание «информационная безопасность», мы обычно представляем себе дата-центры, кремниевые чипы и программистов в темных очках. Сегодня интервью с Игорем Краевым, экспертом по сложным системам и безопасности крупных предприятий, который поделился своим видением на этот вопрос. 

Невозможно обеспечить безопасность производства, не спроектировав среду вокруг него. Так родилась концепция малых городов будущего — научно-производственных кластеров, которые могут стать новой точкой роста для России.

В интервью Игорь рассказывает, почему старые города уже не спасти, зачем заводу нужен собственный город и как цифровая прозрачность становится главным антикоррупционным механизмом.

Безопасность предприятия начинается за забором завода

– Игорь, вы эксперт по сложным системам и информационной безопасности. Как вы пришли к теме градостроительства?

– Это случилось не вдруг. Последние годы я занимаюсь проектированием систем информационной безопасности для крупных промышленных предприятий, в том числе для новых строящихся объектов. И столкнулся с системной проблемой.

Когда мы проектируем безопасность для завода, мы не можем ограничиться только его периметром. Нам нужно понимать: где живут сотрудники, как они добираются до работы, какая у них социальная среда, насколько они лояльны предприятию, какие риски возникают из-за внешней инфраструктуры. Если вокруг завода — депрессивный поселок с пьющим населением и текущими трубами, никакой firewall не спасет от социального взрыва или кадрового голода.

Мы начали проектировать «расширенный периметр безопасности» — и неизбежно пришли к тому, что нужно проектировать город. Полноценную экосистему, где производство, наука, жилье, сервисы и управление существуют как единый организм.

– То есть город будущего для вас — это не утопия, а инженерная необходимость?

– Именно так. Это не мечта филантропа, а прагматичное решение задачи. Мы не можем построить современное высокотехнологичное производство и поселить людей в хрущевки. Мы не можем требовать от сотрудников лояльности, если у их детей нет нормальной школы. Мы не можем обеспечить кибербезопасность предприятия, если городская сеть — это одна большая «дыра» с утечками.

Поэтому в рамках наших проектов мы начали разрабатывать концепцию города как сложной системы. И постепенно она обросла деталями: от научного кластера до системы управления с цифровыми двойниками и рейтингами.

Старые города — это тяжелый багаж, который не позволит сделать новое.

– Вы предлагаете строить новые города. А как же существующие малые города, которых в России тысячи?

– Я знаю, что мой ответ многим не понравится, но скажу честно: цепляться за большинство существующих городов бессмысленно и даже вредно. Давайте посмотрим правде в глаза.

Большинство наших малых городов — это города с изношенной до предела инфраструктурой 50-70-х годов прошлого века. Трубы, по которым мы подаем воду, были проложены при Хрущеве. Котельные работают на пределе. Производства, которые были градообразующими, либо умерли, либо еле дышат. Люди живут там по привычке, а молодежь уезжает в мегаполисы при первой возможности.

Мы пытаемся вливать деньги в эти города, латать дыры, но это как реставрировать покосившийся сарай, когда нужен новый дом. Капитальный ремонт не решит проблему — нужна перестройка всей системы.

– Но разве нельзя модернизировать существующие города? Сделать из них те самые научно-производственные кластеры?

– Можно попытаться, но ценой колоссальных усилий и часто с худшим результатом. Если мы начнем приделывать к старому городу «костыли» в виде технопарков, инновационных кварталов, умных остановок, мы рискуем сломать старое и не построить новое. Старая инфраструктура, старая планировка, старая ментальность, устоявшиеся социальные связи, часто деструктивные, — все это будет тянуть новый проект назад.

Есть города, где сохранился потенциал: действующее производство, инженерная школа, незаезженные люди. Они могут стать базой. Но в большинстве случаев нам нужны новые точки роста — на чистых листах. И вот почему это принципиально: для того чтобы масштабировать выверенное решение на другие территории, его нужно сначала создать с чистого листа — как эталон, как совершенный образец. А потом показать его всем остальным: вот как должно быть, вот откуда можно заимствовать технологии, стандарты, принципы управления. Без такого образца мы будем вечно топтаться на месте, пытаясь соединить несовместимое.

Новые города как маяки для старых

– То есть вы предлагаете бросить старые города?

– Ни в коем случае. Но давайте перестанем делать из них инвалидов, которых мы тащим на себе. У них должна быть другая роль.

В нашей концепции старые города становятся спутниками новых. Они могут выполнять функции: жилье (пока новое не построено), рекреация, часть сервисов. Но центр кристаллизации, точка роста — это новый город.

Самая важная функция новых городов по отношению к старым — демонстрационная. Мы строим новое и показываем для старого, как должно быть. Чтобы у жителей старых городов появилась точка отсчета, образец для подражания. Чтобы они видели: вот как работает современное ЖКХ, вот как выглядит школа, где дети хотят учиться, вот завод, где интересно работать. И тогда у них появляется запрос на изменения, и они знают, у кого этот опыт заимствовать.

Это как в науке: невозможно объяснить человеку, что такое квантовая физика, показывая ему паровую машину. Ему нужно показать квантовый компьютер. Новые города — это наши квантовые компьютеры для всей страны.

Три кита города будущего: наука, производство, среда

– Давайте заглянем внутрь вашей концепции. Из чего состоит такой город?

– Наша концепция строится на трех неразрывных элементах.

1. Первый — научно-исследовательский кластер. Это не просто институт с кафедрами. Это симбиоз исследовательских лабораторий, центра прототипирования (где можно быстро напечатать деталь на 3D-принтере), полигона для испытаний, конструкторского бюро ИИ и дата-центра. И главное — учебная база, где студенты с первых курсов работают на реальном производстве. Школа, техникум, вуз — все пронизано реальными задачами от флагманского предприятия.
2. Второй — производственная база. Это не просто завод. Это экосистема с флагманским предприятием (дающим горизонт планирования на 50-70 лет), поясом обеспечивающих производств (логистика, металлообработка, строительный дивизион) и обязательным диверсификационным поясом. Последний критически важен: когда на основную продукцию падает спрос, эти производства переключаются на выпуск товаров народного потребления или ремонт, чтобы люди не остались без работы.
3. Третий — среда обитания и жизнеобеспечение. Это самое сложное. Мы должны создать условия, чтобы человек не чувствовал себя вахтовиком. Чтобы он хотел жить здесь, растить детей, стареть.

Сюда входит все: от продовольственной безопасности (свои пекарни, теплицы, хранилища, пригородные агропоселки) до медицинского кластера с центром профпатологии, от умного ЖКХ с замкнутыми циклами воды и переработкой отходов до транспорта будущего с разделением потоков (подземный грузовой, наземный пассажирский, надземный пешеходный, воздушный для дронов).

И обязательно — безопасность и право. Интеграция с МВД, МЧС через единый ситуационный центр. Свои суды: мировые и арбитражные. И даже институт присяжных как элемент городской культуры.

Прозрачность как главный механизм безопасности

– Вы упомянули систему управления. Это, наверное, самый спорный момент. Как избежать «цифрового гетто»?

– Я ждал этого вопроса. Давайте сразу расставим точки над i. Наш подход ровно противоположен тотальному контролю. Мы строим систему, где у каждого действия есть имя.

Что это значит? Любое решение менеджера — от мастера цеха до главы города — фиксируется в цифровой платформе с привязкой к личности. Система ведет историю решений и их последствий. И любой житель может увидеть, кто, когда и почему принял то или иное решение, касающееся городской среды и предприятия.

– А ИИ-советник?

ИИ-советник — это система поддержки принятия решений. Она в реальном времени просчитывает риски каждого предлагаемого решения: экономические, социальные, техногенные, репутационные. Предупреждает: «Сергей Петрович, если вы подпишете этот контракт, через полгода город останется без воды, потому что подрядчик — фирма-однодневка». Это не контроль, это помощь. Это как второй пилот в самолете.

Прозрачность — лучшая защита от произвола. Когда каждое решение зафиксировано и доступно для проверки, коррупция теряет смысл. А рейтинговая система, где от качества решений зависит материальное положение и социальный статус управленца, создает правильную мотивацию. Люди хотят работать хорошо не потому, что боятся наказания, а потому что это выгодно и почетно.

Сеть городов как иммунная система страны

– Вы говорите не об одном городе, а о сети. Зачем это нужно?

– Потому что одиночный город, даже самый совершенный, уязвим. Кризис на единственном предприятии — и город умирает. Сеть городов с разной специализацией создает устойчивость.

В нашей концепции города делятся на профили: города-мозги (научные), города-заводы (производственные), города-энергетики, города-агрокомплексы, города-логисты, города-рекреации. И между ними выстраиваются потоки: производственные, научные, кадровые, культурные, информационные.

Представьте: в городе А разработали технологию, в городе Б запустили производство, город В поставляет комплектующие, город Г занимается логистикой, а город Д — место отдыха для всех них. Это не конкуренция, а кооперация.

И для безопасности это принципиально. Когда на один город происходит кибератака или техногенная авария, сеть перераспределяет нагрузку, помогает ресурсами, восстанавливает поврежденное звено. Это иммунная система страны.

– Где взять ресурсы на такую сеть?

– Ресурсы есть. Вопрос приоритетов. Мы тратим колоссальные деньги на латание дыр в старых городах, которые все равно будут разваливаться. Эти же деньги, вложенные в новые точки роста, дадут принципиально иной результат.

Источники могут быть разными: федеральный бюджет, частные инвестиции, государственно-частное партнерство, инфраструктурные облигации, средства крупных корпораций, заинтересованных в кадрах. Кстати, для корпораций это особенно актуально: они получают не просто завод, а готовую экосистему с лояльными сотрудниками.

Принести качество жизни в каждый регион через сеть малых городов будущего.

– Игорь, не кажется ли вам, что это все слишком сложно? Может быть, проще оставить все как есть?

– Оставить как есть — значит обречь страну на дальнейшее сжатие. Мегаполисы будут задыхаться, малые города — деградировать, молодежь — уезжать за границу. Это не стратегия, это медленное угасание.

Да, это сложно. Но сложные задачи решаются сложными системами. Мы не говорим о том, чтобы завтра построить 100 городов Мы говорим о постепенном строительстве в разных регионах, где можно отработать модель. О создании нормативной базы. О формировании команд управленцев по «новому».

– И последний вопрос: что вы скажите скептикам, которые назовут вашу концепцию утопией?

– Я скажу: еще 30 лет назад идея, что у каждого будет компьютер в кармане, а машины будут ездить без водителей, казалась утопией. Сегодня это реальность. Города будущего — это не фантастика, это инженерная задача. И ее можно решить, если захотеть.

Старые города никуда не денутся. Они останутся нашей памятью, нашей историей, нашей культурой. Но будущее — за новыми. За теми, которые мы построим сегодня, чтобы наши дети и внуки жили в другой стране.

Наша задача — не перетащить всех в Москву и областные центры, а принести качество жизни в каждый регион. Через сеть малых городов будущего.