Почему 2026 год может стать переломным для DeFi

Сектор DeFi постепенно выходит из фазы экспериментов и сталкивается с теми же вопросами, что и традиционные финансовые рынки — устойчивость доходов, управление рисками и институциональная совместимость.

Своим взглядом на то, какие факторы будут определять развитие DeFi в ближайшие годы и почему 2026 год может стать переломным для сектора, поделился основатель компании ALT3 Capital Динар Фасхутдинов.

Почему DeFi стал интересен крупному капиталу?

Интерес со стороны крупного капитала появился не из-за роста цен или спекулятивных ожиданий. Он связан с тем, что DeFi начал выполнять прикладные финансовые функции: расчеты, хеджирование, управление ликвидностью и получение комиссионного дохода.

Раньше рынок был сосредоточен на волатильности и росте токенов. Сейчас фокус смещается в сторону рыночно-нейтральных стратегий, не зависящих от направления рынка и прогнозируемых денежных потоков. Для крупного капитала это принципиальный момент, потому что он не может работать в логике «угадать направление рынка».

Кроме того, инфраструктура стала заметно более зрелой. Появились протоколы, которые выдерживают стрессовые нагрузки, обрабатывают большие объемы операций и позволяют управлять рисками на уровне, сопоставимом с традиционными финансовыми инструментами. Это меняет отношение к DeFi — его начинают рассматривать как рабочий финансовый слой.

Сегодня возможно выстраивать легальные структуры для работы с DeFi и какие юрисдикции дают для этого рабочие инструменты?

Сегодня нельзя говорить о едином подходе к регулированию DeFi — каждая юрисдикция движется своим путем. При этом важно различать запреты и формирование рамок. В ряде регионов происходит именно второе: регуляторы пытаются определить правила работы, а не вытеснить рынок.

В Европе ключевым шагом стал регламент MiCA. Он не решает всех вопросов DeFi, но создает базовую правовую определенность для инфраструктуры, кастодиальных сервисов и провайдеров услуг. Это важно для институциональных участников, поскольку снижает регуляторную неопределенность и позволяет выстраивать долгосрочные модели работы.

Интересным примером является Казахстан и МФЦА, где цифровые активы интегрируются в правовое поле через экспериментальные режимы. Такой подход позволяет тестировать модели работы с криптоинфраструктурой в контролируемой среде, не создавая избыточных ограничений.

При этом во многих странах, включая Россию, сохраняются ограничения на использование криптоактивов как средства расчета, но владение и инвестиционная деятельность остаются разрешенными. Это формирует ситуацию, при которой DeFi может использоваться как инвестиционная и инфраструктурная среда, но не как платежный инструмент.

В Азии и Сингапуре акцент делается на юридическую структуру, кастодиальные сервисы и управляемость рисков. Такой подход позволяет работать с DeFi через смарт-контракты, при этом сохраняя требования к комплаенсу и защите капитала.

В целом рынок движется не к единой модели регулирования, а к набору совместимых правил. Именно эта постепенная юридическая определенность и создает условия для прихода более консервативного капитала.

Почему крупный капитал в DeFi все чаще делает ставку на стабильную доходность, а не на попытки заработать на волатильности рынка?

Для крупного капитала ключевым фактором является не максимизация доходности, а контроль риска. Волатильность может давать высокие результаты на коротких отрезках и не подходит для системного управления капиталом.

Поэтому в DeFi все больше внимания уделяется рыночно-нейтральным стратегиям, где доход формируется не за счет направления рынка, а за счет комиссий, фандинга, ликвидаций и других инфраструктурных источников. Такие стратегии позволяют получать более предсказуемый результат и снижать зависимость от рыночных колебаний.

Важно понимать, что ожидания доходности также меняются. Сегодня консервативный коридор доходности для стейблкоин-стратегий находится в диапазоне 5–15% годовых, и именно такие значения являются устойчивыми с точки зрения риска.

Доходности выше этого уровня, как правило, означают скрытый рыночный риск, использование плеча или временные стимулы, которые не могут сохраняться долго. 

В результате DeFi начинает рассматриваться не как способ «обыграть рынок», а как отдельный класс инфраструктурных стратегий с контролируемым риском и понятной экономикой.

Какие риски в DeFi вы считаете ключевыми и как протоколы ведут себя в стрессовых рыночных сценариях?

Основной риск в DeFi — это не волатильность сама по себе, а то, как система реагирует на резкие движения рынка. Ключевым становится поведение протокола в моменте: корректность ликвидаций, работа оракулов, скорость исполнения и наличие защитных механизмов.

Хороший пример — рыночные события 10–11 октября, когда рынок испытал резкую просадку. В этот период стало видно, какие протоколы действительно готовы к стрессу, а какие — нет. Возникали ситуации с автоматическим делевериджем (принудительным снижением позиций, ADL), перегрузкой ликвидаций и резким ростом фандинга.

Важно понимать, что в такие моменты риски реализуются не из-за одной ошибки, а из-за цепочки факторов: высокая волатильность, плечи, задержки в обновлении цен, концентрация ликвидности. Если у протокола нет встроенных ограничителей и многоуровневой защиты, система начинает терять устойчивость именно в стрессовый момент.

Поэтому при работе с DeFi-стратегиями мы всегда смотрим не только на доходность, но и на архитектуру: как протокол ограничивает плечо, как устроены ликвидации, какие используются оракулы и есть ли страховые механизмы. Ранее мы подробно разбирали, как оцениваются риски конкретных DeFi-протоколов на уровне архитектуры и защитных механизмов, на примере деривативных платформ.

В результате DeFi постепенно движется в сторону более зрелых моделей, где управление риском становится не вторичным, а центральным элементом протокола.

Почему использование лупинга* и кредитного плеча в DeFi остается одной из ключевых зон риска для инвесторов?

*Лупинг — это стратегия многократного увеличения позиции за счет повторного использования заемных средств: актив используется как залог, под него берется кредит, который затем вновь направляется в позицию.

Лупинг и кредитное плечо сами по себе не являются злом. Проблема в том, как и зачем они используются. В большинстве случаев это попытка искусственно увеличить доходность за счет роста риска, который участник до конца не осознает.

Создается иллюзия устойчивости: позиция выглядит рыночно-нейтральной, доходность кажется стабильной, но при этом вся конструкция становится крайне чувствительной к изменениям ликвидности, фандинга и поведения оракулов. В стрессовый момент такие позиции начинают схлопываться каскадом.

Мы регулярно видим, как в фазах высокой волатильности именно лупинг-стратегии становятся источником ускоренных ликвидаций. При резком движении рынка или росте фандинга система перестает быть нейтральной — и участник получает не ожидаемую доходность, а быстрый убыток.

Профессиональные участники используют плечо иначе. Оно применяется точечно, с жесткими лимитами и постоянным контролем рисков, а не как способ «выжать максимум» из стратегии. Для институционального капитала приоритет — сохранение устойчивости портфеля, а не краткосрочная оптимизация доходности. В большинстве случаев отказ от плеча дает лучший риск-профиль на длинной дистанции.

Почему именно 2026 год может стать переломным для DeFi, а не очередным циклом ожиданий?

К 2026 году складывается сразу несколько факторов. Во-первых, инфраструктура DeFi стала более зрелой: протоколы научились работать с большими объемами ликвидности и управлять рисками системно, с учетом волатильности и стресс-сценариев.

Во-вторых, меняется структура спроса. В DeFi приходит капитал, который не ориентирован на спекуляцию. Для него важны предсказуемые денежные потоки, нейтральные стратегии, комиссии и инфраструктурный доход. Такой капитал не заходит в фазе эйфории — он заходит тогда, когда рынок становится понятным и управляемым.

В-третьих, важную роль играет макроэкономический контекст. Мы находимся в точке, где цикл ставок центральных банков близок к завершению, а глобальная ликвидность постепенно меняет направление. Исторически именно в такие периоды возрастает интерес к альтернативным финансовым инструментам, особенно тем, которые не зависят напрямую от движения традиционных рынков.

И, наконец, регуляторная среда перестает быть полностью хаотичной. В разных юрисдикциях формируются рабочие рамки для инфраструктуры, кастодиальные сервисы и взаимодействия с цифровыми активами. Это не означает полной ясности, но означает снижение неопределенности — а именно этого ждал институциональный капитал.

В совокупности эти факторы становятся точкой перехода к зрелой рыночной структуре.

Как вы видите сближение CeFi и DeFi в ближайшие годы: конкуренция или интеграция?

У централизованных финансов и DeFi разные сильные стороны, и рынок постепенно движется к модели, в которой они дополняют друг друга.

Традиционные финансовые институты сильны в вопросах комплаенса, работы с крупными клиентами, юридической структуры и доверия. Именно поэтому мы видим, как банки и крупные финансовые компании начинают внедрять элементы цифровых активов через кастодиальные сервисы, токенизацию депозитов и инфраструктурные решения. Для них важно сохранить контроль, прозрачность и соответствие регуляторным требованиям.

DeFi, в свою очередь, дает то, чего не хватает классической системе: прозрачное исполнение операций, автоматизированные расчеты, высокую скорость и более эффективное использование капитала. При этом конечному пользователю не обязательно взаимодействовать с DeFi напрямую. Блокчейн-протоколы постепенно становятся инфраструктурной основой, тогда как клиентский сервис и ответственность сохраняются за централизованными участниками рынка.

В результате формируется гибридная модель. CeFi остается точкой входа для капитала, а DeFi становится расчетным и инфраструктурным слоем. Такой подход снижает барьеры для институциональных участников и позволяет использовать преимущества блокчейн-инфраструктуры без радикального пересмотра всей финансовой модели.

Почему, несмотря на риски и ограничения, DeFi останется частью финансовой системы?

DeFi решает задачи, которые невозможно полностью закрыть в рамках традиционной финансовой архитектуры. Речь не о замене банков или централизованных сервисов, а о появлении нового инфраструктурного слоя, который дополняет существующую систему.

Важно и то, что DeFi уже встроен в глобальные финансовые процессы. Стейблкоины используются для трансграничных расчетов, деривативные протоколы — для хеджирования, кредитные платформы — для управления ликвидностью. Эти механики продолжают работать независимо от рыночных циклов и ценовой динамики токенов.

Да, у DeFi остаются риски: технологические, регуляторные, операционные. Но именно наличие этих рисков и формирует запрос на более зрелые протоколы, стандарты аудита, страховые механизмы и правовые рамки. Индустрия проходит тот же путь, который ранее проходили электронные платежи, интернет-банкинг и финансовые рынки в целом.

В результате DeFi становится технологическим решением, которое будет использоваться для прозрачности, автоматизации и повышения эффективности, а внешнее взаимодействие с пользователем и ответственность может сохраняться за привычными финансовыми институтами.