Субсидиарная ответственность номинальных директоров при банкротстве ЮЛ

В практике банкротства российских компаний все чаще на первый план выходит фигура номинального директора — человека, формально занимающего должность единоличного исполнительного органа, но фактически лишенного полномочий по управлению и действующего исключительно по указаниям реальных собственников, так называемых бенефициарных владельцев или просто бенефициаров.

Понятие «бенефициарный владелец» закреплено в Федеральном законе «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма».

Согласно норме закона, бенефициарный владелец — физическое лицо, которое прямо или косвенно (через третьих лиц) владеет (или имеет преобладающее участие более 25% в капитале) клиентом (или юридическим лицом) либо имеет возможность контролировать его действия.

Бенефициар формально к компании никакого отношения не имеет, однако фактически полностью ее контролирует, управляет работой назначенных участников и получает прибыль от ее деятельности.

Номинальные руководители не являются бенефициарными владельцами и конечными выгодоприобретателями при выводе имущества должника в преддверии банкротства компании, но зачастую привлекаются к субсидиарной ответственности по долгам компании банкрота.

Субсидиарная ответственность в деле о банкротстве — это дополнительная ответственность контролирующего должника лица, которая наступает при условии невозможности погашения задолженности компании. Согласно Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)», размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся непогашенными по причине недостаточности имущества должника.

Почему номинального директора привлекают к субсидиарной ответственности, хотя он и не принимал управленческих решений.

Ответ кроется в единственной причине «назначения» номинала в руководство компанией — это способ возложить ответственность за банкротство компании с лиц, принимающих реальные управленческие решения (бенефициарных владельцев), на лицо, лишь формально обладающее управленческими полномочиями.  

Распространенное заблуждение номинальных директоров — «меня не накажут, я же просто подписывал бумаги» — разбивается о реалии судебной практики взыскания субсидиарной ответственности.

Номинальный директор попадает под удар по многим причинам.

1. В силу своего юридического статуса. По закону, именно директор несет основную ответственность за руководство текущей деятельностью компании, отвечает за законность операций, ведение бухгалтерского и налогового учета, своевременную подачу отчетности. Формальный статус имеет ключевое значение.

2. Если компания изначально создавалась или действовала без достаточных активов для ведения экономической деятельности и погашения прогнозируемых обязательств.

3. Действия или бездействие руководителя юридического лица причинили имущественный вред кредиторам.

4. Были одобрены заведомо неводные сделки, которые привели к выводу активов (продажа по заниженной цене, прощение долгов контрагентам-однодневкам, необоснованные займы). Причем номинальный директор может и не догадываться о содержании подписываемых документов.

5. Неподача заявления о банкротстве в срок. Директор обязан подать такое заявление в течение 30 дней с момента, когда он узнал или должен был узнать о неспособности компании платить по обязательствам. Бездействие номинала, ждущего указаний от бенефициара — это прямое основание для субсидиарной ответственности.

6. Непринятие мер по взысканию дебиторской задолженности, неоплата налогов при наличии денег на счетах (которые потом выводятся).

7. Нарушение правил ведения бухгалтерского учета. Отсутствие первичных документов, «двойная» бухгалтерия, невозможность восстановить финансовые потоки — все это суд расценивает как вину руководства, в том числе формального.

8. Сокрытие информации, например, непредоставление документов по требованию арбитражного управляющего или суда.

Еще одним фактором риска является презумпция виновности директора. В банкротстве действует правило, что директор действовал недобросовестно или неразумно, если его действия (бездействие) привели к невозможности погасить долги. Бремя доказывания своей невиновности лежит на самом директоре.

Одним из оснований освобождения от ответственности является факт того, что номинальный руководитель не оказывал определяющего влияния на деятельность юридического лица.

Такая ситуация возможна если у номинального директора отсутствует доступ к документации должника, печатям и денежным средствами на банковских счетах и у него нет реальной возможности участия в финансовой деятельности должника, а также совершении любых распорядительных действий.

Номинальный директор также может помочь конкурсному управляющему и кредиторам найти бенефициаров и имущество.

В этом случае, суд учтет, как действия по раскрытию информации способствовали восстановлению прав кредиторов, и решит, насколько снизить ответственность.

Помимо прочего, номинальный руководитель, как и реально контролирующие должника лица, может доказать общие обстоятельства для снижения размера субсидиарной ответственности, такие как наличие сторонних факторов, повлекших банкротство компании, и явная несоразмерность причиненного им вреда объему реестра требований кредиторов.

Подводя итоги, можно сделать единственный верный вывод, что субсидиарная ответственность для номинальных директоров — не миф, а жестокая реальность российской судебной практики. Позиция «я просто печать» не работает. Арбитражные управляющие и кредиторы активно ищут всех, кто может ответить по долгам компании. Статус директора в ЕГРЮЛ — это не формальность, а груз персональной ответственности. Прежде чем соглашаться на роль номинала, необходимо осознавать колоссальные финансовые риски, которые могут привести к потере личного имущества и многолетним ограничениям. Гораздо безопаснее сразу отказаться от такой роли, чем потом годами доказывать в суде свою «невовлеченность», которая судом, как правило, не принимается в расчет.