Почему бизнесу пора менять подход к правовой архитектуре ИИ-систем

Обсуждение правового регулирования искусственного интеллекта постепенно смещается от вопросов допустимости и запретов к более прикладному анализу управляемости. По мере усложнения ИИ-систем становится заметно, что право не способно работать с технологиями как с единым объектом, но в тоже время правовое давление на отдельные элементы экосистемы, в которых работают технологии, усиливается.

В этой перспективе безопасность ИИ все чаще описывается как задача согласования индивидуальных и коллективных стимулов. Отдельные компании-разработчики действуют в условиях высокой конкуренции, ограниченных ресурсов и давления на скорость вывода продуктов. Даже при осознании рисков меры предосторожности склонны устанавливаться на уровне, который кажется достаточным в рамках отдельного проекта, но не обязательно оптимален с точки зрения системы в целом. Это создает устойчивый разрыв между локальной оценкой рациональности ограничений и их совокупным эффектом.

Юридические механизмы в такой ситуации выполняют стабилизирующую функцию. Они формируют минимальные условия, в рамках которых участники рынка принимают решения, и делают эти условия независимыми от текущих приоритетов конкретных команд. 

Практика регулирования сложных технологий показывает, что эффективность права тесно связана с выбором объекта воздействия. Формализуемые признаки и универсальные классификации удобны для администрирования, но со временем они начинают отражать не столько реальные источники риска, сколько структуру самих требований: так, запрет продажи алкоголя ночью не столько снижает уровень потребления, сколько меняет его характер. В результате подобных мер усиливается значение процедур, отчетности и формального соответствия, а управляемость при этом зависит от того, насколько правовые конструкции совпадают с фактическими точками контроля нейросетей. 

Поэтому наибольшую устойчивость демонстрируют подходы, ориентированные на ограниченное число параметров, которые сохраняют юридическую значимость вне зависимости от внутренней сложности технологий. К таким параметрам относятся режимы доступа, распределение полномочий, условия владения и передачи, а также ответственность за принятие ключевых решений. Эти элементы поддаются правовому оформлению и пересмотру по мере изменения технической реальности.

Различия между ИИ-системами по масштабу возможных последствий также постепенно находят отражение в правовой логике. Вместо единых требований в будущем все чаще будут использоваться дифференцированные режимы, в которых уровень регулирования будет соотноситься с потенциальным ущербом и плотностью точек управления нейросетью. Такой подход не требует точных определений или привязки к конкретным архитектурам или моделям, и опирается на оценку практических последствий использования технологий.

Трансграничный характер ИИ придает дополнительное измерение этой динамике. Национальные правовые системы не могут и не будут охватывать технологические цепочки целиком: мы можем наблюдать эффект от этой особенности в переносе нелегальных и полу-легальных технологий в юрисдикции с пониженными законодательными ограничениями. 

В ближайшей перспективе компаниям, работающим с ИИ, имеет смысл ожидать постепенного увеличения регуляторной нагрузки без резких нормативных сдвигов. Существенная часть требований будет формироваться через стандарты, контрактные практики, режимы ответственности и инфраструктурные условия. Уже сейчас сформированы требования для регистрации ИИ в Едином реестре Российского ПО, сфокусированные на инфраструктурных ограничениях: подобные конструкции будут возникать и дальше. 

Для компаний это означает изменение характера юридической работы с ИИ. Она все больше концентрируется на проектировании устойчивых организационных и правовых конструкций, рассчитанных на работу в условиях неопределенности. 

Иными словами, регулирование ИИ окончательно отойдет от вопросов этики, и будет работать через формальные требования к информационной безопасности, уровням доступа и степени автономности ИИ.